— Ты мне собрался противостоять? — удивленно спросил император, первым желанием которого было нанести удар, но он сдержался.

— Нет, только защищаться, — покачал я головой. — Степан Васильевич, мне власть даром не нужна. Хочется спокойствия и счастливой жизни. Любые передряги, в том числе и в империи не по мне.

— А что ж ты тогда убил помощника германского посла? Спровоцировать войну не побоялся?

Хм, ему и про Бергера известно. Честно говоря, не очень-то удивлен, возможности императора чуть ли не безграничны. Конечно, улик против меня у него нет. Скорее всего, отыскали какого-нибудь свидетеля или сделали однозначный вывод по косвенным признакам. Будут ли признание выбивать? Не удивлюсь и такому повороту событий, чтобы как преступника выдать на суд немецкой стороне, чем немного отодвинуть вооруженный конфликт. А война точно не за горами, как и беспорядки внутри империи. Печально это признавать, но кто-то ведет грамотную агитацию среди рабочих, составляющих большую силу. Понимает ли это Коршунов или полагается на своих министров и военных? Кажется, что пока власти правителя ничего не угрожает, но если начнет допускать промахи, даже незначительные, то все способно в одночасье измениться.

— Того, кто организовал на вас покушение? А до этого схожий яд имелся на острие шпаги, которой меня на дуэли проткнул граф Минин. Увы, господин Бергер отказался со мной говорить и сразу же ринулся в атаку. Мне ничего не оставалось, как ответить, — спокойно сказал я и увидел, что император кивнул, соглашаясь с какими-то своими мыслями.

— Ладно, будем считать, что этого разговора у нас не было, — неожиданно заявил Коршунов. — Твою информацию проверю, осмыслю и еще раз встретимся. Вот только дочери голову не дури, постарайся от нее держаться подальше.

— А если не смогу? — спокойно задал вопрос, твердо глядя на отца Софи.

— Я тебе уже предупредил, не нарывайся.

— Знаете, когда душа раскалывается на две половинки, а одну из них отнимают, то теряется смысл в жизни, — ответил я, а потом встал с кресла: — Могу идти?

— Ступай, — потер щеку Степан Васильевич, а потом неожиданно хмыкнул и добавил: — Провожать тебя не будут, выход сам найдешь.

Я вежливо попрощался и покинул кабинет правителя. Странная аудиенция, в том числе и напутственные слова Коршунов произнес с определенным смыслом. Вот только каким? Впрочем, мне это безразлично, никогда ни на кого не оглядывался и не собираюсь. Хотя, нет, вру! Желания дам уважал, до определенной степени. Если те желали заполучить на пальчик колечко, то это игнорировал. Насчет своего отношения к Софи далеко не все императору поведал, но, что удивительно, сомнения у него зародил. А ведь я готовился к драчке, предполагал, что окажусь на нарах. Ну, отчет себе отдаю, что с боем уйти из резиденции вряд ли смогу. И дело не в умениях и возможностях, зачастую численный перевес встает на первое место. И потом, кем бы оказался, положи тут охрану императора? Но и сдаваться без боя не собирался. Получилась этакая патовая ситуация. Ведь и просто так арестовать ректора университета тоже сложно. Мгновенно скажется на популярности среди студентов. А про передачу немецкой стороне за подозрение в убийстве их человека и вовсе получит осуждение во всех слоях общества. Или император пытался взять меня на слабо? Не получилось и следующий шаг правителя окажется предсказуем? Чьими-то руками организуется мое очернение в глазах общественности, начнут всплывать нелепые истории. Появятся недовольные, начнутся проверки, а потом вскроются и вовсе нелицеприятные факты. За какое время это возможно провернуть? Не за день и не за два, а вот за пару недель легко. Поэтому первым делом следует обезопасить госпожу Лисицину и ее сестру!