— Очень шумный дом, — пожаловалась она. — Все время как будто кто-то ходит по чердаку и под окнами.

Про немцев я говорить не стал, успокоил ее:

— Окна старенькие, и это все сквозняк. Вам всего хватает?

Отведя взгляд в сторону, Лидия сказала:

— Хватает. Помнишь, ты тушенку покупал, которую я на черный день держала, а Алка себе присвоила?

— Ну? — насторожился я.

— Чуть не померла она от той тушенки. В больнице лежит под капельницами, сальмонеллез у нее. Бог шельму метит, Господи, прости. — Она перекрестилась. — Нельзя так говорить, но это ей за то, что мать нормально не похоронила.

Я вспомнил тушенку. А что, если бы ее съели дети? Вот ведь и правда повезло так повезло!

Мама во вторник написала заявление на увольнение и сразу же, без отработки, получила расчет. В среду сходила на винзавод, и ее пообещали оформить уже в понедельник — сперва месяца полтора придется потрудиться в поле, потому что катастрофически не хватает работников — никто не хочет получать зарплату виноградом, а потом переведут обработчиком виноматериалов.

Никто не хочет — я хочу. Этот виноград можно отправлять в Москву, а деньги, что мы платили бригадиру, лучше маме отдам — пусть останутся в семье.

В голове сразу щелкнуло: зарплата продуктами предприятия — вино — Москва. Продукцию наш винзавод выпускает недорогую, но качественную, в столице должны найтись ценители, а продавать спиртное пока можно хоть с земли, не нужно ни акцизных марок, ни лицензий. Жаль, культура винопития у нас в стране пока не развита, иначе можно было бы ух как развернуться! Хотя… почему бы не быть первыми? Устраивать в Москве винные фестивали с дегустациями, рассказывать о вине и виноделии — да, бесплатно поить желающих, но оно десять раз окупится, ведь сейчас полно контрафакта, а так люди купят гарантированно качественный продукт от производителя.

Открывшиеся возможности вскружили голову. Но главное, можно всем этим заниматься не самостоятельно, как бренд-амбассадору завода. И не тащить на фестиваль заводы-монстры, которые останутся на плаву, а привлечь небольшие хозяйства, что пережили виноградный геноцид в восьмидесятые, а девяностые их добьют. Люди будут получать деньги и работать, производство — развиваться. Вот только дадут ли?

Не придут ли мордовороты с битами, не скажут ли: «Что-то вы кучеряво живете. А не хотите ли подарить нам свой заводик? Нет? Тогда придется завещать посмертно». Потому прежде нужно позаботиться о безопасности, причем не на региональном уровне, выше.

Слышал я историю, как в небольшом городке к директору сверхприбыльного предприятия по производству мороженого пришли и сказали: «Закрывай завод. Ваша продукция мешает нам продавать свой товар». Директор был не дурак, регулярно отстегивал местным бандюкам. Нажаловался им, они сказали: «Не ссы, братан, держись — прикроем».