На ум пришел подтянутый мужчина хипповатого вида. Нет. Скорее это такой престарелый поэт, волосы длинные с проседью, пальто, длинные пальцы. Или — бритый на лысо питекантроп? Среди братков модно пользовать малолеток. И если так, то плохо. Наверное, так и есть, иначе сестра не стала бы прогуливать. Стоит ли винить ее? Девочки, которым недостает внимания отца, компенсируют его со взрослыми мужчинами, у Наташки это искреннее чувство, и тут уже ничего не поделаешь, только понять и простить. Главный вопрос, как он относится к Натке?

Вспомнилась песня, которую любил мама: «Не обижай, не обижай, жених, девчонку-малолетку».

Уже на улице я сказал, чтобы расположить сестру к себе:

— Очень рад, что ты нашла свою любовь. С матерью я поговорил, попытался убедить, чтобы она не подключала отца, который может…

— О, господи! — Наташка закрыла лицо руками, убрала их и злобно бросила: — Только пусть попробует что-то сделать Андрею — прокляну!

— Вот я и убедил мать не подключать отца и оставить тебя в покое. Но мать злится больше не из-за Андрея, а из-за твоих прогулов.

Сестра надулась, обхватила себя руками, а я изо всех сил сдерживался, чтобы не прочитать мораль о том, что ей нужно учиться. Поступать-то по-любому придется.

— И что делать? — проговорила Натка жалобно.

— Прийти домой и пообещать не прогуливать, — сказал я. — Мать не будет кидаться.

— Точно?

— Не должна. Ну и тебе надо жить дома — во избежание проблем, а то до отца дойдут слухи, и, сама понимаешь, что тогда будет.

— Андрей хороший!

Мне вспомнилось, что и Вадим был хороший, и маньяк-похититель, который девочек опаивал и сдавал работорговцам, но я смолчал. Может, на этот раз и правда нормальный мужик. А что взрослый — и к лучшему, будет на сестру положительно влиять.

— Он не знает о прогулах. Да и то это было три дня! И я в понедельник все равно собиралась…

Сестра глянула за мою спину и просияла, стала еще красивее. Плечи распрямились, глаза вспыхнули, на губах заиграла улыбка.

— Вот он, Андрей! — проворковала она.

Я обернулся и оторопел. На нас надвигался огромный мужик. Толстозадый, с жирными ляжками, из-за которых он не шел, а перекатывался. Давно не стриженные седые волосы вились крупными кольцами. Плечи покатые, как у баб на картинах эпохи возрождения. Брюхо. Очки. На вид ему точно лет пятьдесят. У него хоть инструмент работает⁈ Представилось, как вот это залезает на мою хрупкую сестренку, и вскипела злость, захотелось расстрелять его из автомата. Нет, четвертовать и скормить ракам.

Когда герой-любовник подошел ближе, стало видно, что ему не пятьдесят, а чуть за сорок, у него правильные интеллигентные черты лица. В молодости, наверное, был красавцем, а потом жиром заплыл.