Успокаивающе улыбнувшись Кристине, которая заметно встревожилась после слов Шуйского, я продолжил.

— Сколько они дали времени? И чего хотят от самой империи?

Заметившая мою улыбку Дарья покосилась в сторону рыжеволосой и, вернув взгляд на меня, прищурилась.

— Да того же самого они от нас хотят. Чтобы мы надавили на Афеевых, заставив тебя отдать родовую усадьбу. И, само собой, чтобы все Маховы вернулись на свои места. Что до времени, то они указали срок в семьдесят два часа.

Заметив некоторое удивление в моих глазах, царевна добавила.

— Знают они, что у нас неспокойно. Наверное, посчитали, что ещё долго тут разбираться будем, оттого и трое суток дали. Чтобы к тому моменту, появилась хотя бы какая-то определённость.

Звучало отчасти логично. Вторжение трёх маньчжурских Домов на Дальний Восток — это дело спорное. Технически реализуемое относительно просто, но на практике могущее вылиться в серьёзное обострение отношений.

Шуйский, который с интересом меня рассматривал, чуть цокнул языком, привлекая к себе внимание.

— Три Дома — это, конечно, серьёзно. Да и императора своего они в известность поставили. Сложно сказать, замешан он тут или нет, но точно был в курсе их планов ещё до отправки документов. Тем не менее — это лишь три зарубежных рода, которые ещё не начали боевых действий.

На момент прервавшись, продолжил.

— Тогда как Ганза официально объявила о начале войны.

Оболенский удивлённо крякнул.

— Кому? Нам? Давайте мы с Василием в Любек слетаем? А ещё Трубецкого с собой возьмём. Или Мстиславского.

Дарья возвела глаза к потолку, а Симеон повернулся к кавалергарду.

— Не думай, что Ганза не сможет найти Одарённых, которые перекроют тебя по совокупной мощи, Ратибор. Тебе всё же почаще надо из башни выходить. Или газеты хотя бы читать.

Тот возмущённо скривился, но ответить ему не дали — Шуйский уже излагал дальше.

— Войну Ганзейский Союз объявил не нам, а Данцигу. Только есть одна незадача, мы являемся его союзниками и, в случае угрозы самостоятельности города, должны прийти на помощь. В соответствии с тем договором, который вы во время своего Балтийского вояжа заключить изволили. И Малой Императорской печатью утвердили.

Сначала Оболенский смущённо отвёл глаза в сторону, но уже через секунду заинтересованно глянул на Шуйского.

— Получается, это мы, значит, Ганзе войну объявили?

Тот усмехнулся, а Дарья мрачно вздохнула.

— Нет. Но вот ганзейские союзники заблокировали Петербург с моря. Называют это обеспечительными мерами и требуют разорвать договор с Данцигом в одностороннем порядке.