На землю рядом с пригорком, начали опускаться костяные драконы. Лера, Ульрих и один из свитских жрицы.

Сама некромантка двинулась ко мне, прихрамывая на одну ногу. Следом шагал понурый Жорик, по дороге пару раз тыкнувший в мёртвые тела костяными клинками.

Не обращая внимания на Шуйского, дева остановилась напротив меня.

— Двое моих мертвы. Город на треть сожжён. Олег сообщил, что выставил почти всё необходимое. Когда мы ударим в ответ?

Когда она начала говорить про Олега, я всё же рискнул и выставил барьер из божественной энергии. Ни к чему Симеону слышать намёки на наши возможности. Он далеко не худший из смертных. Я бы даже сказал, наоборот. Но при этом, оставался князем, для которого род всегда будет на первом месте. За империю, Рюриковичей и честь своего народа, Шуйский, безусловно готов сражаться и убивать. Но если речь пойдёт о том, чтобы биться и умирать, то на такую жертву патриций пойдёт исключительно ради родичей. По крайней мере, на Княжеском Сходе он поддержал решение о воссоздании удельных княжеств. Вполне искренне, на мой взгляд и опять же, отталкиваясь от интересов рода.

— Для начала нам нужно восстановить силы. Сейчас я перешлю тебе кое-что на дарфон, почитай. Возможно появятся идеи.

Дева моргнула, не сводя с меня налитых яростью глаз.

— Не знаю, что ты сейчас пришлёшь, но… Мы же не станем отступать?

Я медленно качнул головой.

— Мы ударим в ответ. Осталось только решить, как именно. Если бить в лоб, то наших сил не хватит.

На момент мне показалось, что сейчас смертная заявит — мол, мы можем справиться. Но если такое желание в ней и проскочило, то быстро исчезло. Достаточно было просто вспомнить сегодняшний бой, чтобы понять — не справимся. Если говорить о полноценном вторжении, то даже в союзе с другими княжескими родами, не потянем.

Отправив на её дарфон все данные, которые поступили от Дарьи, я снял защитный барьер, едва не потеряв равновесие из-за нагрузки на каркас. Намёк смертной оболочки был понятен — пора дать плоти отдых.

— Василина во втором отряде. Посмотреть тебя может.

Видимо заметив лёгкое недоумение в моём взгляде, Шуйский буркнул.

— Долг жизни никто не отменял. А с самой грани, не вытаскивали тебя ещё. Жаль.

Я кашлянул, намекая, что так-то, совсем не жаль. Никому не хочется оказаться на той тонкой линии, что отделяет жизнь от смерти. Патриций намёк понял. Невесело усмехнулся в седые усы.

— Ты извини, если что. Не люблю быть должным. А теперь я в город. Помогу твоим подданным.

Интересно, это он сейчас тоже в счёт долга собрался делать или ввиду своей врождённой природной доброты?