Князь ещё раз покосился на смертного. Кивнув, с едва заметной ноткой сарказма озвучил.

— Ну да. Повезло. Делать то ты с ним что будешь теперь?

Я тоже посмотрел в сторону адъютанта. Перевёл взгляд на монстра, которого тот уже заканчивал. Выходило нечто громадное, клыкастое и когтистое. При этом стоящее на двух нижних конечностях.

Если посмотреть с точки зрение боевого применения, то создание наверняка показало бы себя неплохо. Надо только объяснить, что такие фокусы стоит выделывать только в самом крайнем случае. За время беседы с Шуйским, я успел всё обдумать и принял решение — раз у Прохора такой Дар, пусть пользуется. При условии, что не будет поглощать человеческие души, а формировать подобных конструктов станет лишь в ситуациях, когда либо так, либо смерть. Слишком уж легко увлечься, когда играешь душами и чувствуешь свою почти безраздельную мощь.

Впрочем, оставался ещё один момент — как вывести его из текущего состояния. Потому как прямо сейчас, смертный был в состоянии какого-то странного транса.

Сделав пару шагов в его сторону, я потянулся к божественной печати в его разуме. Расширил связывающий нас канал. Пустил по нему чуть силы. Столько, чтобы не перегрузить себя и при этом не вызвать нестабильности в каркасе члена свиты. Сейчас он напряжённо и крайне увлечённо работал — сложно сказать, к чему мог привести сбой.

Поэтому, я лишь слегка коснулся силой его разума, стараясь даже не растормошить тот, а слегка уколоть, чтобы вернуть в активное состояние.

Что интересно, реакция последовала незамедлительно. Какая-то секунда и адъютант растерянно моргнул, после чего выдохнул и чуть помедлив, поднялся на ноги.

Оглянувшись, замер с открытым ртом, смотря на меня. Ещё больше изумился, когда увидел Оболенского. И впал в полную прострацию при виде Шуйского с его молотом на плече.

— Эммм… А как вы все успели подойти? Я же только на секундочку отвлёкся, чтобы….

Повернувшись к созданном им монстру, изваянием застыл на месте. Потом поднял руку, неуверенно указав на него.

— Это я сделал?

Шок в его голосе был настолько очевиден, что даже черты лица Шуйского смягчились. Более того — князь рявкнул, отдавая приказ своим ближникам лететь во Владивосток и помочь гражданским. А вот Оболенский, внимательно разглядывая юношу, подошёл ближе.

— А что, ты собирался сделать нечто иное?

Тот растерянно глянул на князя. Снова осмотрел творение своих рук и с ужасом затряс головой.

— Я же маленького хотел. Из остатков силы вылепить, чтобы разведчик, значит, был. Не такого…

Кавалергард задумчиво хмыкнул. Крутанул ус. И внезапно начал смеяться, сквозь смех выдавливая слова.