— Настоящий зоопарк — изумленно покрутив головой, рассмеялся я

— Как-как, господин? — переспросил стоящий рядом Древин, и я пояснил:

— Зверинец. Дети их вообще не боятся?

— Куда там! — буркнул Древин — Лопатой не отогнать! Только Нилиена и справляется. Прямо липнут к ним! Что наши, что Койна!

— Это да — усмехнулся в бороду Койн — Любимое занятие. Но такие вольности они только детям позволяют. К остальным построже относятся. Любят детенышей. И никому обижать их не позволяют. Хе! Древин, помнишь, четыре дня назад, что было?

— Помню, как не помнить — рассмеялся мастер — Смеху было!

— Что было? — заинтересовался я.

— Да сгархи с охотниками только под вечер вернулись. Усталые. А Трехпалый еще и лапу сучком занозил — ту самую, над которой Рикар топором поработал — идет, хромает несчастный, уши повисли.

— Ну?

— Не успел он лечь, как к нему малец один подкатился и давай теребить за хвост да за шерсть. Покататься захотел. А мы не углядели — добычу на стену поднимали. Да и другой возни много — шкуры снять, мясо пока не заледенело порубить надо, да в снег закопать. Прохлопали, в общем. А Трехпалый терпел, терпел, да наконец душенька его не выдержала и как рявкнет, чтобы отогнать надоеду, значит. Да только боком ему это вышло. Тут же и схлопотал плюху от подруги своей — лапой по уху ему так треснула, что ажно по всему двору эхо гулять пошло. Чтобы значит, на детенышей голос не поднимал. И с занозой помогать не стала — развернулась гордо и в нору удалилась. Да… я ему пока сучок из лапы доставал, да ранку чистил, он мне все на судьбу жаловался свою горемычную и на долю мужскую да горькую… А так, ко всем благодушно относятся. Только Горкхи не жалуют.

— Это понятно, что не жалуют — посерьезнев, кивнул я — Я бы тоже не жаловал, если бы мне тыкали факелом в лицо и проводили надо мной ритуалы подчинения. Пусть Горкхи не делал этого сам, но он похож на своих родственников шурдов. И если честно, если сгархи сожрут нашего домашнего гоблина, сильно плакать я не стану.

— Господин, но ведь выбора-то у него не было — удивленно произнес Древин, не понимая моего отношения к безобидному гоблину — Из-под кнута заставляли на войну идти.

— Пусть из-под кнута — согласился я — Вот только выбор есть всегда. Подчиниться, или кинуться на врага и перегрызть ему глотку или выдавить глаза — это каждый решает сам. Каждый делает свой выбор. По сравнению с гоблинами, шурды просто недомерки, жалкие тщедушные уродцы, а некоторые не обладают даже пальцами или того хлеще — руками. Рождаются калеками. Но юркие гоблины предпочитают смиренно подчиняться, вместо того, чтобы… а… проехали. Ладно, пошли дальше, а то вы тут задубеете.