— Был… — сразу отмерев, он начал рассыпать получившуюся кашу с крупными кусками мяса в тару из-под пайков и передавать бойцам, попутно с грустью в голосе рассказывая. — Репликант я, еще из первого состава Центурионов. Сначала как все пятый уровень зачищал, а потом все так закрутилось и завертелось… Седьмой уровень штурмовал, вторая волна лифтового десанта, потом бои на канализационных уровнях, минусовые, зачистка основных скоплений тварей Администратора, а потом… Потом планета, поиск и зачистка ульев «детей некроносов».
В то время казалось, что ульи — это самое страшное, с чем мы столкнулись, но через восемь лет как был обнаружен телепорт на планету, которую местные называют «Кратос», мы поняли, как ошибались. Что есть противник намного страшнее и тяжелее. Детки по сравнению с полноценными Некроносами, считай младенцы в сравнении с тяжелым дестантом. Единственное что нас, наверное, спасло, это то, что наши яйцеголовые к тому времени успели установить на планете репликаторы и сделать центральную базу данных с предоставленным Сердцем исходным кодом. Так что первые дня три получалось удерживать города только за счет постоянно возрождающихся бойцов.
Замолчав, Сизый вынул огрызок сигары из зубов, сунул за ухо и, достав уже нормальную ложку, механически начал есть, продолжая гипнотизировать взглядом остатки синего пламени которое постепенно затухало. Все налегли на свои порции, давая ветерану спокойно поесть, но заинтересованные историей бойцы нет-нет да бросали взгляд на Сизого, ожидая продолжение его истории. Все, даже выжившие бойцы из Центурионов. А я, несмотря на манящий запах, все не мог приступить к еде, размышляя над тем, что же такого пережил Сизый, если не унывающий боец, с лица которого все время не сходила кривоватая ухмылка, сейчас сидит белый как мел без единого намека не то, что на ухмылку, а даже на хоть какую-нибудь эмоцию.
Подобное лицо я видел пару раз у дяди Вовы, когда разговор заходил о некоторых его операциях еще «там», когда он знать не знал про Альфарим. А один раз одновременно с дядей Вовой нечто похожее было и у мамы, когда вспомнили о каком-то «Рауте». Только у мамы тогда еще и слезы текли. Нет, она не плакала, сидела с таким же белым окаменевшим лицом, какое я сейчас наблюдал, а по щекам сами собой текли слезы. И тут меня как разрядом поразила догадка.
— Сколько?… — дождавшись пока он доест, спросил я, но осознав как двояко прозвучало, решил уточнить. Сглотнув, севшим голосом повторил. — Сколько не смогло выдержать репликации?
Сизый поднял на меня тяжелый взгляд, выудил из-за уха огрызок сигары, немного помял его пальцами и всунул в уголок рта, опять попытавшись затянуться, и снова покосился на огрызок сигары как на предательницу. Только после этого с тяжелым вздохом ответил.