Когда Носов закончил свой спич, тишина стояла еще минуту. Наконец Даздраперма опомнилась.
— Все сказал? — зло прошипела она, пристально вглядываясь в Дмитрия своими маленькими глазками.
— Так точно.
Поджав губы Даздраперма резко развернулась и быстро выскочила из аудитории.
— Безумству храбрых, поем мы песню… — произнес еще один возрастной студент первого курса.
Это словно послужило спуском и все засмеялись. А когда наконец отсмеялись, то от одногрупниц послышались причитания:
— Ой, что теперь будет…
— Зачем ты с ней сцепился?
— Она же теперь на тебя взъестся…
И так далее и тому подобное.
«Ну, если и после этого на меня КГБ не обратит внимание, то придется переходить к плану „Б“, — подумал Дмитрий. — Но должны. Сперма и впрямь все это так не оставит и закидает все инстанции своими жалобами, спустить просто так свое унижение она мне не сможет и постарается уничтожить».
Капитан Бутурлин, куратор КГБ над МГПИ имени Ленина, бросил на стол пачку донесений полученных за последние сутки от стукачей. В последнее время работы изрядно прибавилось из-за присоединения к МГПИ имени Ленина, МГПИ имени Потемкина. Куратора что вел «потемкинцев» спровадили на пенсию. За последние годы много чекистов вышвырнули из Конторы, как того требовал нынешний глава государства.
Хотя могли и его пинком под зад, как более старого. И вполне возможно, что отправили бы его, если бы конкурент, что позволил себе сказать лишнее после лишнего выпитого.
— Чертов кукурузник, — глухо ругнулся Бутурлин и закурил. — Боится сука лысая…
Ряды КГБ за три года изрядно поредели. Всех уволенных отправили на «усиление» народного хозяйства. Доходило до того, что только что окончивших курсы новых сотрудников отправляли в отставку. Особенно не повезло Пятому отделу*.
*… 5-й отдел до 1963 г. — Безопасность.
Бутурлин скрипнул зубами. Запрет Хрущева на разработку высших партийных деятелей и чиновников его бесил. Если раньше на них всех имелся хоть какой-то поводок, что держало всех в рамках приличия, то теперь сдерживающих факторов практически не осталось и все эти деятели пошли в разнос начав выстраивать коррупционные схемы. Начался расцвет движения цеховиков.
Все что мог КГБ это передать материалы об обнаруженных злоупотреблениях властью в ЦК и уже там решали по персоналиям. Реакция на передачу таких дел редко когда была жесткой и больше носила характер внутрипартийной борьбы. Чаще никаких последствий для выявленных махинаторов не имелось.
«Просто делятся доходами с подконтрольных им предприятий», — снова подумал капитан.
В общем партийная верхушка откровенно встала над законом, получила статус неприкасаемых.