— А ты действительно думаешь, что семнадцатилетний пацан способен создать препараты, которым нет равных во всем мире? — глава рода пристально посмотрел на своего сына.

— Отец, то есть ты имеешь в виду, что парень — подставная фигура и за ним стоит кто-то из тени?

— Именно. Я не верю, что сопляк такой гениальный. Его явно используют. А раз так, то если мы его уберем, то ничего не изменится. Будет только хуже. Так что вот как поступим, сын. Мы будем пытаться выяснить больше о регенерации, и о том, кто за всем этим стоит любым способом. Подключим нашу службу безопасности и сторонних информаторов.

Когда меня выписали из больницы, за мной приехала толпа родственников: дядя, мачеха, брат, сестра. Все, кроме отца, завались ко мне в палату.

Издавая радостный визг, Алина бросилась к моей кровати и, навалившись на меня своим девичьим телом, крепко обняла.

— Алешенька, ты меня так напугал! Так напугал! Когда ты ушел из эфирного купола, у меня чуть сердце не остановилось, — сестра даже эмоционально всплакнула.

— Это потому, что он герой любовник. Все-таки барышню спасал, — довольным тоном съязвил Рома, усмехнувшись.

— Ты, Леша, являешься надеждой нашего рода. Тебе не стоит так собой рисковать, — заявил дядя, добродушно посмотрев на меня.

— Вы все тут радуетесь. А вас не смущает, что парень вообще не должен был выжить, получив столько огнестрельных ранений. Или это опять его, так называемая, уникальная сила, которая есть только у него? — презрительно хмыкнула мачеха, сверля меня недовольным взглядом.

— Жанна, твой пасынок выжил и ты должна этому радоваться, а не устраивать разборки, — недовольно пробурчал дядя.

— Давайте уже покинем это место. Мы можем и дома поговорить, —заметил я, с улыбкой осматривая свою семью.

Это странное чувство, ведь раньше у меня не было родственников. Товарищи, наставники и вышестоящие начальники были. Но не семья. Казалось бы, эти люди для меня чужие, ведь хоть я и в теле Алексея Кутузова, но остаюсь при этом Регулятором Руфусом. Но за прошедшее время я успел прикипеть к своим новообретенным родственникам. Да, это было нерационально. Казалось, прошлый я не был таким сентиментальным человеком. Но все в этом мире подвержено изменениям. И я не исключение.

Вскоре мы вернулись в поместье рода. По дороге туда я общался с семьей о всякой ерунде. Но порою именно такие разговоры ни о чем так необходимы для душевного спокойствия.

Прибыв домой, я немного отдохнул и собрался ехать в свою лабораторию. У меня не так много времени, чтобы тратить его впустую.

Когда я прошел пост военной охраны, выделенный армией для защиты, то заметил множество изменений в лаборатории. Всевозможных химических приспособлений и техники стало еще больше. Но главное — везде сновали люди в белых халатах. Одни делали записи, другие изучали документацию. Также было немало тех, кто работал с химическими приборами.