Несовершеннолетнего Кирилла не возьмут на серьёзную должность, но что-нибудь предложить ему смогут. Красить что-нибудь, или уборка. Платить будут мало, но зато покормят.

Да и не всё же лето ему сидеть дома, подзаработает себе собственных денег. К осени у него уже будет больше миллиона по старым деньгам. Тогда же и как раз начнут менять деньги на новые, если я не путаю.

Женю взять могут серьёзно. Долго он не поработает, я его потом заберу к себе, но пока пусть тоже посидит здесь. А я займусь всем остальным.

Наверное, это моя привычка, но я не любил, когда кто-то сидел без дела. Поэтому и привёл их сюда.

В ремонтном корпусе шумно. Ручных раций не было, вызывали друг друга по системе оповещения, нажимая кнопку на пульте в определённых местах. Машинисты прогрева загоняли локомотивы в ремонтный корпус с помощью сигналов флажками, фонарями и руками. Грузовых электрокар тоже нет, тяжёлый цилиндровый комплект поставили на большую тележку, которую катили мимо нас два парня. У задних ворот корпуса стоял грузовик с колёсными парами, их ещё не выгружали.

— С ними аккуратнее, — предупредил я. — А ещё лучше — держитесь подальше от них.

Мимо нас прошли три замерщицы, в руках несли измерительные шаблоны. Девчонки симпатичные, стройные, даже измазанная в мазутке х/б форма не портила их вид.

— Ну не зря ты меня сюда затащил, Волк, — Женя усмехнулся. — Какие тут ходят.

— Девушки из высшего общества, — с улыбкой напел Кирилл.

Добрались до комнатки, где сидели мастера. Компьютера с включенной АСУТ-Т ещё не было, само собой, зато стояло несколько телефонов. Тут же сидел диспетчер по ремонту, но его я не помнил, зато узнал зама по ремонту, сидящего во главе стола.

Коренастый и очень загорелый усатый мужик орал на слесаря:

— Да из-за тебя машина на межпоездной ремонт попала!

— Но я… — робко отвечал парень.

— Ты её отписал, что сделана, а она в депо вернулась!

Этот зам по ремонту — Кочергин Трофим Вальерьевич, я его хорошо помню. Хороший был мужик, и я действительно рад, что снова вижу его живым. Просто уже за последние дни привык видеть людей со своей молодости, и это уже не удивляло. Человек привыкает ко многому.

— У нас и так ни хрена не платят! — продолжал орать Кочергин. — Так ещё и ты свои керенки кидаешь! А мужики премию не получат!

— Извините, Трофим Валерьевич, — прогундосил парень. — Я не хотел…

Керенки — это старое выражение в депо, которое у нас было живо до сих пор. Означало плохо сделанную работу.

Знал я и того, на кого орут. Смех сдержал с трудом, потому что этот испуганный парень в грязной робе — Иванов Сергей Евгеньевич, будущий начальник депо. Это он тогда орал на парня в мой последний день прошлой жизни. Так уж устроено на железке — орут на тебя, пока ты молод, потом орёшь ты на более молодых.