— Ты говорил, что-то интересное узнал? Сможешь вспомнить? Вдруг на тебя из-за этого покушение устроили.

— Вряд ли именно за этого, но кто их знает? Много чего может быть.

— А говорить можешь?

— Да расскажу, пока укол не поставили, а то вырублюсь потом.

Полковник покрутил головой, оглядев палату, потом вздохнул.

— Короче, Макс, позвони Кольке Кузьмичёву. Он должен проследить, чтобы ничего после аварии не пропало. Там папочка была интересная, как раз пригодится.

— И какая?

— Расписка, — Ремезов хмыкнул и поморщился от боли. — От некоего заключённого Эдуарда Волгина лейтенанту Тимофею Горбаню, что он обязуется… как там было, не помню точно… короче, что будет ему стучать на сокамерников. Ещё по первой ходке оставил, когда ни в какие воры не метил, а просто в магазин ночью залез. Это в Новосибе было, и Горбань тогда там работал, а Эдик там жил. Горбань постарше его на десять лет.

— Так, — я наклонился к нему. — Ты нашёл эту расписку? Она у вас была?

— Короче, — он закрыл глаза, будто устал, но голос заметно оживился. — Ща, смотри, как было. Вчера утром я поехал в посёлок Каштак. Там живёт мой старый начальник, Револьд Федотов.

— Револьд? Имя такое?

— Ну да. Он же старый пень, в двадцатые родился. Ему родители дали такое имя, вроде как сокращение от «Революционное Движение». Модно тогда так было детей называть. Да и не только тогда. У меня друг есть, зовут Ренат, но назвали его так не потому, что он татарин, а потому что сокращение от «Революция, Наука и Труд», — Ремезов коротко засмеялся и скривился от боли. — Если не врёт, конечно. Ладно, отвлеклись немного.

— Так и что этот Револьд?

— Он ещё НКВД успел застать, старый коммунист до мозга костей. Настоящий чекист. Вот я к нему поехал совета спросить, он же этими блатными всю жизнь занимался, ещё с войны. Сидит сейчас на пенсии. Когда КГБ закрывали, он в отставку ушёл, не стал дальше работать.

— И что, он хранил эту расписку? У себя дома? Ещё и чужую?

— Тут смотри, объясняю, чтобы было понятнее, но только между нами.

Он покосился на дверь. Она была чуть приоткрыта, там стоял Слава спиной к нам.

— Когда весь этот п*** с развалом начался и власть новая появилась, — тихо сказал полковник. — Тогда сразу полезли в наши архивы, чтобы всё рассекретить.

— Ну да, в курсе.

Ремезов затушил сигарету и хрипло откашлялся. Несколько секунд он молчал.

— И заодно начали лезть в наши оперативные дела, узнавать, кто у нас агенты, кто информаторы, кто с расследованиями помогал, кто расписки давал, по любым поводам. Короче, куча людей, с нами связанных, могли крепко влететь. Эти дела мы по ночам сжигали.