— Такое и не вылечишь, — хрипло сказал Латыпов, вытирая вспотевший лоб. — Мне и лама сказал, что пора уже, душа, говорит, уходит. Езжай, говорит, домой, помолись, обряд проведи… А, ладно, старею просто.

— Никто не молодеет, — заметил Ремезов. — Мне вот тоже начальство сегодня намекало, что пора нам с Ринчинычем в отставку идти, дать дорогу молодым. После отпуска и погонят.

— Так и сказало? — спросил я.

— Намекнуло. Ну, хоть грузом успеем заняться…

Не понравилось мне то, что он сказал. Очень не понравилось. Я сел напротив него, а Ремезов и Латыповым затихли, ожидая, что я скажу. Заметили, как я напрягся.

— Серёга, — я наклонился к нему. — А тебе не кажется странным, что груз уже в третий раз везут через нас? Причём до этого два раза мы его ловили. И сейчас как всё удачно совпало, и Кузьмичёв что-то замыслил, и Нижегородцев прибыл, и Иса, и тебе начальник про отставку говорит… вдруг этот груз провокация, чтобы окончательно от всех избавиться? Заберём груз, нас повяжут. А ведь если они повесят все эти кражи на нас, мы никогда от этого не отмоемся.

Фсбшники переглянулись между собой. Эта мысль тоже им не понравилась.

Новозаводск

Дверь кафе открылась, оттуда вышел человек лет тридцати, опирающийся на костыль. Правая нога была в гипсе.

— Зной моей мечты, стон твоей любви, — доносилось из кафе, пока дверь не закрылась.

Человек со сломанной ногой медленно пошёл к машине, белой Тойоте Калдине. Следящий за ним Большой вышел из своего Крузака и громко хлопнул дверью.

— Вован, а ты куда это? — с насмешкой крикнул он.

Человек с костылём пошёл быстрее, но Большой догнал его в пару шагов и пнул по костылю. Вован потерял равновесие и упал в снег.

— О, братан, случайно вышло, — Большой подобрал костыль и отбросил его в сторону. — Пнул нечаянно. Зато как удачно тебя встретил.

— Чего тебе надо? — робким голосом спросил упавший.

— Мне чё надо? Это тебе надо, чепушила. Бабки где?

— Так я их Мишане отдаю! Сейчас просто ногу сломал и не работаю…

— А я тебе вторую сломаю! — Большой наклонился над ним. — Вообще нахрен отрежу. Ты чё, не понял, там теперь территория пивзавода! Мне теперь заносишь, а не Монтёру и не Мишане.

Он выпрямился, занёс ногу, будто собирался пнуть по гипсу, но пнул Вована в живот.

— До конца недели тебе срок, — Большой сплюнул и вернулся в свою машину.

Когда это Череп стал таким хитрым, Большой так и не понял. Но всего плана, задуманного паханом мясухи, Большой не знал, от него требовалось только рассорить Студента и Мишаню, которые на днях вдруг договорились, хотя до этого друг друга ненавидели.