— Мы говорили о контракте. Думаю, вот эти два товарища вас переубедили?

Я положил на стол снимки, которые сегодня взял у Латыпова.

— Вот этот — Иса, с ним шутить нельзя, — сказал Камаз, показывая пальцем. — Вот этого чекиста я бы сразу послал на… в далёкие дали, но с ним был Иса. Так что пришлось согласиться на их предложение.

— С нами тоже не шутят, — я убрал снимки. — Жили бы вы здесь, слышали бы про многих, кто нас недооценил. И что, они предложили какие-то особые условия? Или просто наехали?

— На меня так просто не наехать, — Камаз уставился на меня, о чём-то раздумывая. — Впрочем, раз уж вы по щелчку пальцев можете остановить вылет… Что говорил чекист, а он чекист, я таких насквозь вижу… в общем, от него, как это принято говорить, одни понты. Только пальцы гнул. А Иса — человек деловой, предложил нам работу со своим банком взамен на услугу с нашей стороны. С чеченами-то связываться себе дороже, лучше дружить, сами знаете, с кем работает этот банк.

— Ещё пара лет, — сказал я. — И от таких знакомств многие будут открещиваться. Придёт конец и Басаеву, и Радуеву, и многим другим. А банку не интересна глина, ему интересно, сколько он с вас выдавит. Лучше работать с другими, например с нами. Поэтому и предлагаю поехать в нашу контору, там мы всё обсудим. Если нужна охрана, пока находитесь в Чите, я её дам.

— Да не надо, — Камаз отмахнулся. — Ладно, давайте поговорим с Вишневскими. Надо только рожу зверскую сделать, — он засмеялся. — Чтобы условия получше выторговать.

— Пока не надо строить рожи. Но перед тем, как уедем, мне нужно узнать, как они на вас вышли и что именно предлагали.

Переговоры прошли лучшим образом, хотя Камаз спорил с Антоновым и Вишневскими наверное часа два, бросаясь разными терминами. Но в итоге вопрос закрыт, комбинат получит нужное сырьё, а мне надо разбираться с остальным.

Вряд ли Ремезов успел вернуться в больницу, так что я отправился к нему в управу, где он и должен был меня ждать. Дежурный на входе позвонил к нему в кабинет, всё уточнил, после этого выдал пропуск.

Накурили в кабинете так, что аж топор вешай. Ремезов сидел за столом, вытянув больную ногу в сторону, Латыпов надрывно кашлял у запотевшего окна.

— Я поговорил с Камазом, — сказал я. — Выяснил кое-чего по Нижегородскому и Исе.

— Ага, — Латыпов закашлялся ещё громче и прикрыл рот платком. — Ща, минутку, и…

Кашлял он если не минуту, то очень долго. А когда убрал от лица белый платок, на нём были хорошо видны красные капли. Ремезов неодобрительно покачал головой.

— И не лечится он, Макс, — он развёл руками. — Упёртый, как баран.