— М-да, — сказал Каргопольский. — Ситуация-с. Выпьем, господа. За судьбу.
Несколько магов с готовностью поставили на карту рюмки.
Вскоре с опушки поднялись три сокола-вестника и разлетелись в разные стороны: на юг, на запад и к столице. Три рода узнают обо всем раньше императора. И каждый узнает свою версию.
За сопкой строились колонны солдат. Они шли маршем, с поднятыми знаменами — ровным шагом людей, для которых война закончилась.
Каргопольский сдвинул несколько фишек в сторону и долго смотрел на них. Дело было дрянь, но он знал, что в других палатках линейного командования сейчас ведутся такие же разговоры, и он такой не один. Политика-с. И не только…
Кауров выпил, ударил рюмкой о столешницу и поднялся. Лицо его было решительным.
— Господа, — сказал он. — Я знаю, как выйти из ситуации.
Все повернули к нему головы. Барон Кауров был молод, и многие догадывались, что он предложит.
— Хотите очистить свое имя перед императором? — продолжил он. — Я скажу вам, что нужно сделать. Прямо сейчас пойдем к графу Зимину и арестуем его! Да, у него шестой ранг, но нас много и на нашей стороне Держава. Ну? Кто со мной, господа?..
Он еще не договорил, когда на его лице и ладонях проступили красные точки. Ладыгин привстал с места, но было уже поздно.
Из кожи Каурова выступили ледяные иглы. Он промычал что-то нечленораздельное и рухнул на пол с неестественно гулким стуком.
Ладыгин медленно опустился на стул.
Повисла тишина.
Каргопольский украдкой глянул на свою ладонь и поджал губы.
* * *
Рюмин превратился в пепел. Надеюсь, у него всё получится.
Я сидел на земле и держал на коленях Инессу, завернутую в окровавленный полушубок, который принес Скороход. Огненный свет от сердца Гардарота ложился на ее лицо, делая его чуть живее, чем есть. Ресницы подрагивали. На шее под тонкой кожей билась жилка — редко, но упрямо.
Я осмысливал произошедшее и машинально считал удары пульса. Сорок. Сорок один…
На сорок седьмом Инесса вздрогнула.
Сначала я решил, что ей снится что-то плохое, а потом увидел ее руки.
На белой коже проступили красные точки. Они ширились, и из них под разными углами выдвигались тонкие алые иглы, похожие на лучи снежинки.
Я схватил ее за руку. Игла уколола ладонь и растеклась каплей крови.
Зимин!
Я вскинул голову. Поле, пепел, огненная трава, что осталась от огненной стены, за ней темный лес и гряда. Где-то там засел Зимин и продолжал свою игру.
Ядро в груди взвыло, камень в Волчьей короне полыхнул так, что я увидел его отсвет на бледном лице Инессы.
«Челищев!» — послал я сигнал.
«Не ори, Лютиков. Я мертвый, а не глухой».