А потом из сердцевины цветка ударил фонтан.
Огненная струя взмыла в небо и раскрылась куполом. Он рос, раскрывался, растекался во все стороны, как гигантский зонт, накрывая Гардарот, деревню, замок, поле, ближайший лес.
Солнечно-огненный купол над Красными Родниками.
И с купола пошел дождь.
Огненный дождь.
* * *
Капли падали медленно, крупные, как вишни, и светились изнутри. Одна упала мне на загривок. Теплая. Не обожгла, а погладила.
Другая упала на солдата передо мной.
Он вспыхнул, как пучок соломы.
Не успел даже вскрикнуть. Огонь охватил его целиком, с головы до пяток, и через миг на земле лежала горстка пепла и обугленное копье.
Огненный дождь сыпал по всему полю. И он выбирал.
На стене мои гвардейцы задирали головы, и капли струились по их лицам, гладили, как теплые пальцы. А те, кто лез по лестницам, горели. На улицах деревни волколаки обескураженно отряхивались от капель, как от дождя, а вокруг пылали красно-зеленые мундиры. Кабачина сидел посреди поля — задрал морду и открыл рот, словно ребенок, впервые увидевший фейерверк.
Наступающих солдат отрезало от поля. Больше половины сгорело, остальные попятились за границу купола, которая обозначилась огненной стеной.
Но самое главное творилось перед моими глазами.
Огненные капли падали на кровавый лед и прожигали его насквозь, как раскаленные гвозди — воск. Столб шипел, трескался, исходил паром. Кровь текла струями по стенкам. Тела мертвецов внутри темнели и рассыпались пеплом.
А в сердцевине белело лицо Инессы.
Лед вокруг нее таял быстрее, чем снаружи. Как будто огонь узнавал ее. Как будто искал.
Столб треснул вдоль.
Я подставил лапы.
Инесса упала мне на грудь — мокрая, холодная, пугающе легкая. Голова мотнулась. Глаза закрыты. Губы посиневшие. Рыжие волосы облепили лицо, с них капала красная вода.
Дождь лился на нее, очищая от сгустков чужой крови, согревая родным для нее пламенем.
Я прижал ее к себе и замер.
Слушал.
Огонь, треск, шипение пара, далекие крики. Все это било в уши со всех сторон. Я зажмурился и прислушался только к ней. Мое сердце стучало за двоих — так сильно, что Инесса вздрагивала в моих лапах.
Ну же!
Мышцы лап окаменели от напряжения, но я держал ее нежно, как лепесток. Я дыхнул горячим дыханием ей в лицо.
Еле слышный стук ее сердца заставил меня вздрогнуть.
Я лег на исходящую паром землю и свернулся вокруг Инессы.
Вокруг нас падал огненный дождь, сжигал врагов и гладил меня по шерсти. Я замер, как пес под теплым душем. Лежал так, наверное, целую минуту, и мне было плевать на всю войну на свете.
Вскоре огненный дождь кончился, но купол угас не до конца.