Серега сперва злился на Шустрика, но потом застольный разговор затянул его, и он забыл про несостоявшуюся прогулку на сон грядущий.
Утром Серега первым делом заглянул к Леху Шустрику. Комната выглядела безлюдной, кровать застелена, в ней явно никто не спал. Похоже, пройдоха загулял. Ничего удивительного. Глава разведки княжества пропадал несколько месяцев, сколько за это время дел накопилось. За одну ночь не разгребешь.
Одинцов вернулся к себе, вооружился и только после этого спустился в трактир, где и обнаружил Леха Шустрика, сидящего над тарелкой горячей каши. С видом умудренного жизнью философа он вяло ковырялся ложкой в серой комковатой массе, извлекая из нее кусочки мяса и отправляя в рот, время от времени он прикладывался к кружке с морсом, кривился, словно пил гадкое пойло, и бормотал что-то себе под нос. Кроме него в трактире было ни души.
Серега направился к другу, плюхнулся на скамью напротив, заглянул в тарелку с подозрением и спросил:
— Это хоть съедобно?
— И не такое едать доводилось. Если вдуматься, это, наверное, даже вкусно, — отозвался Лех Шустрик.
Одинцов обернулся к выглядывающему из кухни трактирщику, махнул рукой, подзывая его к себе. Низенький старичок с большим пузом, затянутым серым от времени и грязи фартуком, нелепо засеменил к их столику, остановился чуть в стороне и выжидательно уставился. Серега сделал заказ. Кашу есть не хотелось, но выхода не было. Грузить желудок более тяжелой пищей не было желания. Сперва Серега решил начать утро с кружки пива, но потом передумал и попросил принести себе морса. Мало ли к князю на встречу идти, не хорошо сиятельной особе в лицо перегаром дышать. Итак, с вечера прилично нагрузился. Сейчас на старые дрожжи хорошо пойдет.
Трактирщик принял заказ и засеменил в сторону кухни. Через несколько минут еда и питье стояли на столе.
— Чего такой смурной, словно всю ночь с лягушками миловался? — спросил Одинцов.
— Долго рассказывать, да и не хочется. Сам потом увидишь, — пробурчал Шустрик. — Главное, с князем увидеться в ближайшие дни не удастся. Георг укатил в свою загородную резиденцию. Какие-то проблемы с Роменом Большеруким. Это его сын. Великовозрастное дитятко. Вот же, как получается, отец — глыба, а не человек. А сыну уже за тридцать перевалило, а не мужик, а тряпка. Почему интересно так? Творец отдыхает на детях великих людей?
— И долго ждать возвращения князя? — спросил Серега.
Как-то не верилось. Они так торопились, гнали коней на пределе возможностей, а оказывается все зря. Можно было и не спешить, а ехать вместе с основным войском.