— Ну, ты потише, это как раз мое дело, — резко сказал Серега.
— Так чего ты хочешь?
— Выбраться из рабского ошейника, который мне с минуты на минуту на шею нахлобучат.
— А я тут при чем? — деланно удивился Лех.
— Думаю, что ты мне в этом помочь можешь.
— Широко размахнулся, чудак человек. Только вот я за бесплатно никому не помогаю. Моя помощь звонкой монеты требует.
— Так нет у меня монет. Пока что не разжился, — растерянно развел руками Серега.
— Появятся, обращайся.
Оба умолкли. Сидели друг напротив друга и наблюдали.
Первым нарушил молчание Лех. На этот раз он говорил очень тихо. За грохотом колес по брусчатке его итак не было слышно, но лишняя предосторожность не помешает.
— Ладно, помогу тебе. Только вот одна беда. Я пока еще не решил, как выбираться буду. Можно попытаться на постоялом дворе ноги сделать. Мы там скоро будем. В запасе у нас одна ночь. Утром, сам слышал, князь в свои земли отбывает. В дороге нам точно ничего не светит. А уж когда приедем, там видно будет. На месте еще осмотреться надо. Меня князь Боркич как-то к себе в гости ни разу не звал. Так что сейчас сложно что-либо сказать.
Одинцов довольно улыбнулся. Союзник у него теперь есть. Это хорошо. Дело осталось за малым, удачно сбежать. Только вот долго ли он сможет бегать без денег и понимания, кто есть кто и что есть что в этом мире.
— Слушай, Волк, я то смотрю, что сам ты не местный. Думал сперва, что откуда-то из соседних земель. Но вот теперь чем больше вглядываюсь, да тебя слушаю, тем больше убеждаюсь, что по соседству с нами такое чудо обитать не могло. Так откуда ты взялся? — спросил неожиданно Лех.
— Это долгая история, — задумчиво произнес Серега, пытаясь понять, с чего бы начать свой рассказ.
— Да мы вроде никуда не торопимся, — сказал Лех.
Одинцов только хотел начать свой рассказ, как карета остановилась перед трехэтажным ухоженным зданием с вывеской «Три Сосны».
Ханс Хромой спрыгнул с козел и направился открывать клетку.
— Кажись, приехали. Придется твой рассказ отложить до свободы, — сказал Лех.
Не смотря на середину осени, солнце припекало знатно. В тесной перевозной клетушке, где сидели Одинцов и Лех Шустрик было не просто жарко, а ужасно жарко и очень душно. Карета катила вперед по укатанной гладкой дороге через густой смешанный лес, окруженная десятком рыцарей в полном боевом облачении. На их плащах красовались перекрещенные мечи, поверх которых расцветала золотая лилия. Еще два десятка охраняло первую карету, выглядевшую куда презентабельнее, чем их арестантский фургон. В первой карете ехал сам князь Боркич. Возвращался домой с покупками.