— Повезло вам, — высказался Андрей.

— Думаю, что не сразу обнаружив пропажу часового, немецкий командир решил замять это происшествие.

— Но все равно его хватятся, — возразил Мандрыкин.

— Конечно хватятся, но когда это вскроется, то перед командиром станет дилемма: если он доложит о пропаже солдата, то с него спросят почему сразу не доложил о происшествии и не организовал преследование. Так что замнут фрицы это дело, а солдата уже внесли в боевые потери за сегодня, — явно со знанием дела произнес дед Павел, — а как дальше было?

— Когда туман начал рассеиваться, мы свернули в лесок у дороги. Когда вылезли из танка, то обнаружили что немцы успели нанести на броню свою свастику. Думали сначала ее замазать, но в этот момент увидели как по дороге, с которой мы свернули в лес, движется колонна противника, и в ней пара таких же БТ со свастикой. Ну я и смекнул, что так можно до своих добраться. Сняли гусеницы, поставили руль, форму с убитого нами немца одел один из пехотных…

— А документы его где?

— У меня. — Шохер достал из своего внутреннего кармана зольдбух, и передал мне. Ефрейтор был из 25-го танкового полка 7-й танковой дивизии.

— Ты продолжай, сынок… — Нечаев не давал Яше отклоняться от темы.

Как я понял, он сейчас проводил скрытый опрос или допрос, и его доброжелательность была только маской.

— Больше и рассказать особо нечего. Сплошной линии фронта нет. Почти никого и не встретили. Только километрах в десяти отсюда столкнулись с немцами на трех мотоциклах…

— И??? — Я аж шею чуть не оборвал.

Приблизительно столько немцев ушло со станции.

— Стрелять не стали, что б шум не поднимать. Передавил я их, как они Колю, и все дела…

У меня отлегло от сердца. Если это действительно были «наши» немцы, то их главные силы какое-то время будут в неведении. Даже если они уже обнаружили передавленных байкеров, то однозначный вывод о том, что станция не под их контролем сделать не смогут. И это гуд. У нас есть время для встречи «гостей».

— Ну вот что ребятки, — произнес дед Павел, бодро вставая, совсем не по стариковски, — вы пока эту срань уберите! — Он показал скрюченным от артрита пальцем на свастику, — а мы тут пошепчемся с командиром…

Отойдя на достаточное расстояние, Нечаев первый задал мне вопрос: — Ну как считаешь, можно ему верить?

— Думаю да… хотя приглядывать за ним не помешает.

— Ну и я того же мнения. Хотя абверовцы и крепкие профи, но не сейчас, в первые дни войны. Что предлагаешь?

— Ототрут они сейчас свастику, и пусть Андрей с ними возвращается на станцию и собирает всех военных. Нам пехота нужна в первую очередь.