— Мы там мост взорвали, как переправляться будешь под огнем? У немцев там заслон наверняка стоит, через пять минут они по рации сообщат своему командованию, о переправе у них в тылу.

— Это мои проблемы. Немецкий штаб об этом узнает постфактум. Мне только необходимо пехотное прикрытие.

— Не знаю почему, но я тебе верю. И есть в тебе военная косточка… Служил?

— Капитан запаса. Последняя занимаемая должность — командир танковой роты. Сейчас в промышленности.

— Да… дела… И приказать я тебе не имею права, ты насквозь сейчас гражданский… И у меня ситация горловая! Делаем так… Отдаю под твою руку третий батальон этого полка, а его сменит на позиции 542-й полк. С комдивом-161 я договорюсь.

— Сколько активных штыков в батальоне?

Командир 603-го полка на пару секунд задержался с ответом…

— Две трети от штата.

— Это мало товарищ генерал. Мне за Рудомейкой надо оседлать две высотки, по обе стороны дороги!

— Ладно… Распоряжусь передать тебе еще пару разведрот. — Тут он на меня глянул, и произнес: — Но смотри инженер!

— Если нет танков, то хотябы три батареи «сорокопяток»!

— Ишь! Дай палец, руку оттяпаешь до плеча! И почему «сорокопяток»?

— Они легкие, их можно силами расчета в прочесывающей цепи катить, товарищ генерал!

— Умно… Распоряжусь!

Дальше мы согласовали время и место встречи выделенных им подразделений и моих людей. Для координации наших действий в штаб 542-го полка я должен буду отправить пару человек с подходящими радиостанциями, на какие укажет Маркони. Им же придется оставить этот БТР-152. Накроем его сверху брезентом, что бы излишне любопытные не глазели и аля улю. Под Скураты, где расположился полковой штаб, мы доехали быстро. Генерал Руссиянов, а это был он, будущий герой Сталинграда, представил нас с майором комполка. Быстро договорились о взаимодействии, и он выделил командира для связи. Сейчас это называется «делегат связи». Им оказался молоденький лейтенант, который меньше месяца назад закончил военно-химическое училище и прибыл в полк на должность начхима.

В первую очередь, как прибыли на станцию Смолевичи, я разыскал Маркони, и он довел до меня последнюю обстановку. Пока меня не было, заградительные мероприятия дали существенный прирост личного состава и техники, причем как отходящих с запада, так и подходящих с востока. Пришлось перекраивать намеченный ранее план. Но суть его оставалась прежней — переправа в районе Рудомейки и зачистка плацдарма за ней. Маркони клятвенно меня заверил, что сможет не только подавить радиосредства немецкого заслона, но и сыграть с немецким штабом в радиоигру, введя его в заблуждение насчет нашей переправы. И только после этого я направился к своим танкистам.