Там мужчина уже разделся по пояс и Фелиция смогла наблюдать накачанную, подтянутую фигуру ещё нестарого мужчины. Правда, красоту вида несколько портила отвратительного вида культя вместо руки, да и эта куча шрамов вокруг плеча.
— Так, теперь вот это вот сюда, — фон Дум достал резко пахнущие салфетки и, не меняясь в лице, обтёр обрубок руки профессора, после чего приставил к нему руку, — сейчас вы можете ощутить сжатие и лёгкое покалывание, — меж тем, рука из чемодана, явно сделанная по меркам «пациента» реально обхватила то, что осталось от родной конечности преподавателя, — ага… а это сюда, — на голову преподавателя надели тонкий ободок, вроде тех, что используются для удержания волос, — и-и-и… готово!
— И что должно быть го… — начал раздраженный инвалид, но… прервал себя на полуслове… — я… я чувствую руку!
— Разумеется, вы чувствуете руку, — вновь усмехнулся фон Дум, — в этом-то и был смысл. А теперь — одевайтесь. Вы — не шикарная стриптизёрша, а всё ещё мужчина средней симпатичности, залипать на которого могут девушки, а не я.
— Это сексизм! — возмутилась Фелиция.
— Ничего подобного! Я оставляю девушкам право залипать на кого они хотят, лишь констатирую, что мне куда приятнее смотреть на шикарных и грациозных девушек, а не мужчин. Хм… — Виктор показательно задумался, — а ведь действительно, получается, что я женский сексист! И вообще, белый цисгендерный мужчина… да, кажется, дружбы с ЛГБТ активистами у нас не выйдет… Ну и славно! — он довольно хлопнул в ладоши, расплывшись в счастливой улыбке.
— Я… спасибо! — растерянно обратился к ним Коннорс, — мистер фон Дум, мисс Харди.
— Да я что… мы просто передали пылящуюся у нас технологию мистеру Думу… и не ожидали, что он сделает такое! — призналась Фелиция. А ещё, она осознала, что теперь с предметом Коннорса у неё проблем не будет, даже если она больше ни разу здесь не появится. Пусть профессор никогда не был замечен в протекционизме, но… руки тоже не каждый день возвращают. И всё это устроил этот гнусный, несносный, наглый… но, Боги, чертовски харизматичный мерзавец! Но она всё равно выучит! Так как теперь это вопрос принципа ещё больше, чем раньше!
— Всегда пожалуйста, — продолжал улыбаться и излучать позитив магнат, — ну а теперь, полагаю, нам нужно выйти к обеспокоенной общественности, пока эти писаки не напридумывали такое за что мне придётся оставлять без штанов их журналистские агенства.
Что же, такой «лихой кавалерийский налёт » хорошо мне послужил. Нет, не только тем, что одна замечательная голубоглазая блондинка теперь явно будет думать об одном скромном бизнесмене куда как больше, чем думала до этого, если вообще думала. Это было приятно, бесспорно, но основная цель всё же заключалась не в этом. Данное мероприятие было лишь затравкой, чтобы подстегнуть и возбудить интерес, а основные события были запланированы на вечер и действительно включали в себя всякие протоколы, строгие пресс-коференции и… отсутствие представителей фонда Харди. Ибо, что ни говори и как ни крути, но «навороченные протезы» были уже чисто моим изобретением, в смысле, моей фирмы, а потому как-либо « примазывать» , да ещё и бесплатно, Лидию и её компанию я не собирался. Она свою долю честно получит, но не более. А вот молодых и ранних двигать нужно, потому, ближе к нужному часу я спокойно вошёл в лабораторию, где и стал поджидать другую голубоглазую блондинку. Ибо да, они всё делают лучше!