Молодой мужчина, лежа на скомканной кровати в крохотной коморке, метался, будто, в бреду, пытаясь дотянуться руками до чего-то несуществующего. Испарина и бледность придавали ему болезненный вид, но то было лишь последствием кошмара и того, что он почти ничего не ел несколько дней.
Снилось же ему недавнее прошлое: спокойное, мирное и навсегда исчезнувшее. Там он, идя по родному городу в новенькой форме блюстителя, ловил уважительные взгляды, гордился работой, которую делал и был, наверное, счастлив. А потом всё покатилось в бездну.
Сначала были шепотки по подворотням и листовки, где жителей планеты призывали «проснуться» и свергнуть коррумпированную власть. Потом, когда призывы не возымели эффекта, начали поджоги и провокации. Он помнил бессонные ночи в участке, задержания и попытки выйти на организаторов… но ничего не помогало, они будто охотились за призраками. Дальше – хуже, подрывы электростанций и узлов связи, отравление воды, нападения на патрули блюстителей. Однако не это было самым страшным, а отношение простого населения к происходящему.
После первых поджогов жители негодовали и проклинали «революционеров», потом глухо роптали, а затем, начали ненавидеть, причём не тех, кто всё это устраивал, а их, блюстителей, пытающихся сделать хоть что-то. В кантинах и переулках всё чаще звучали речи, что если губернатор не может обеспечить их безопасность, то нужен ли такой губернатор, а заодно и все, кто удерживает его наверху.
Закончилось всё ужасно: по вышедшим на протест начали стрелять неизвестные, толпа обезумела и бросилась вперёд, сметая всё на своём пути. Отчаявшиеся граждане смели первый заслон, захватили оружие и пошли дальше. Никто не обращал внимания на то, что в итоге оружия в руках протестующих оказалось намного больше, чем было захвачено у блюстителей, а отдельные группы «революционеров» действовали на удивление слаженно.
Ему тогда повезло, ведь на момент начала бунта он отсыпался у себя в квартире, а когда проснулся, всё было уже кончено. «Революционный суд» зачитывал приговор губернатору, что стоял на коленях в изорванной одежде, но вкусившая крови толпа требовала больше.
Попытавшись связаться с коллегами и знакомыми, он понял, что всё кончено. Кто-то просто не отвечал, кто-то молил о помощи, ведь в его дверь ломились, и лишь некоторые готовы были действовать, а если точнее, то бежать. Противостоять толпе никто не собирался, да и что могли бы сделать несколько сотен блюстителей, из оружия у которых только личные бластерные пистолеты и шоковые дубинки?