— Закрой дверь. Он птичкой метнулся и закрыл на задвижку дверь, так даже ключом было не открыть. Все сидели и ждали, что я скажу.

— Парни помните наш конфликт с уголовниками?

— Я помню Степан — сказал Тарас показывая кивком головы на свою ногу.

— Ко мне сегодня подошли и сказали выследили моего брата, ваших жен и детей, угрожают, как бы с ними ничего не случилось.

— Вот суки! Зло прошептал Пац.

— Не говори Коля, но они предлагают мировую.

— Какой может быть мир со скотами? Удивился Леха.

— Да они Тараса пырнули. Добавил Пашка.

— Есть такая буква в этом слове. Согласился я. Затем предложил…

— Что еще по одной? Мы вновь налили стаканы, раздался звук стекла (чокнулись) и выпили уже под закуску.

— Все вы правильно говорите, но за Тараса откупные потребовал деньгами или выдать нам эту сволочь, что его пырнула.

— Добре. Согласился Николай.

— Опять же склад продовольствия придется продать, пусть и ниже цены которую в итоге можем взять на рынке.

— Выгоду потеряем командир. Заявил Сидоренко.

— Жизнь висит на нитке, а думает о прибытке, слышал такое Тарас?

— Да мы же не ради денег, мы людям хотели помочь. Возразил Пашка.

— Вот молодой правильно говорит. Согласился Леха.

— Я тоже не о прибытке, так и так в плюсе будем. Себе жратвы оставим на год, да и рисковать своими и вашими близкими я не готов…

— Близкими рисковать не дело. Согласился Пашка.

— У меня дети. Добавил Николай.

— А у меня жена. Сказал Леха.

— Один ты женат, а у нас с Оксанкой маленький будет. Заявил вдруг Тарас.

— Поздравляю! Первое, что пришло в голову сказал я.

— Чего молчал? Леха хлопнул Сидоренко по спине и добавил — Поздравляю Брат!

— С меня подарок. Сказал Николай!

— Ура! Поздравляю! сказал восторженный Пашка.

— Тем более нам нет резона продолжать «войну», мы не милиция и не банда, воевать с уголовниками, да и не спекулянты наживаться на чужом горе.

— Раньше ты был другим командир. Возразил Пашка.

— Тем же самым. Раньше мы все в бой шли за ради детей, жен, матерей и отцов, за тех, кто за нашей спиной. Любого из вас готов был в бой послать, да и сам за вашими спинами не прятался, вот скажи прятался?

— Погоди Степан, остынь, никто не говорит, что ты трус. Влез Леха Хрипунков.

— Леха ты готов рисковать жизнями детей Коли? Не рожденным ребенком Тараса, моим братом?

— Не думал об этом. Нет, не готов.

— А ты Пашка?

— Нет… Немного неуверенно сказал Иванов. И тут же добавил.

— Что же нам теперь? Утереться и сдаться?

— Кто говорит сдаться? Ничья! Мы уступаем, но и нам отступное дают, расходимся при своих, как в футболе. Если Тарас согласен конечно, он самый пострадавший.