Из личного ТТ* — речь про пистолет, разумеется ГГ утрирует, показывая бред таких баек, как фронтовик он понимает, как сложно в бою сжечь немецкий танк, а уж из пистолета, вовсе невозможно.

Вот так братья-славяне и узнавали друг друга. Ты где воевал? Да так в штабе отсиделся. Ведь именно штабные понарасскажут баек, какие они лихие рубаки были. Понятно, когда уже основательно «прощупали» друг друга в разговоре можно и чего припомнить. Однако и в этом случае именно о боевых подвигах не особо любили разговоры. Чаще всего их поднимали по пьяной лавочке и далеко не после первой рюмки «чая» и «какао с молоком»…

Или вот взять меня с моими друзьями. Мы вместе воевали и так друг о друге знали все или почти все. Зачем именно про рукопашную разговаривать или иные боевые подвиги? У нас разговоры были иного толка. Для примера с Лехой, Колей и Тарасом мы отступали летом сорок первого. Тяжко было не то слово! Особенно со жратвой, как вы думаете Сидоренко у нас стал неофициальным старшиной отделения. Часто любили вспоминать ту историю.

Как Тарас стал «старшиной отделения»

— Помнишь летом Тарас было тяжко? Скажет кто-то один из нас.

— А то как жеж! Солидно соглашается Сидоренко.

— Жрать было охота Пашка, что кишка к кишке прилипает! Обычно рассказывая Иванову скажет балагур Лешка.

— Тарас тогда в сидоре нашел немного сала и хлеб…

— И вы съели?

— Не, что мы дурные? Ответит Пац…

— Хлеб разделили, а сало оставили.

— Так его не много было. Удивиться Иванов.

— Потому и оставили — выскажется Пац.

— Коры мы тогда Паш с деревьев нарывали и варили в котелке с салом, вроде «мясной бульон» и кора «съедобней» казалась. Вставлял я свои 5 копеек.

— Так и варили, пока то сало совсем никакого навара переставать давало. Сказал Леха…

— А потом?

— Понятное дело сожрали!

— А жрать все одно надо и хочется и есть нечего. Выскажусь я…

— Когда уже совсем почитай подыхали, Тарас догадался все мешки перетрясти, а там у нас когда-то хлеб был…

— И чего?

— Все крошки на носовой платок собрали и честно по крошкам на всех разделили…

— Это Тарас догадался, мы то умирали, а до элементарного додуматься не могли! Снова вставлю я.

Понятное дело, потом эту историю в разных вариантах изложения Пашка не раз слышал. Вот только мы ее часто вспоминали, именно про жратву и выпивку был разговор. Для примера Анечка могла слышать, что мы зачищали окопы фрицев. Только это не были пьяные разговоры в стиле я убил 10, а я 110, никто таким особо не хвастался. Порой везло разжиться трофеями у немчиков. Не всегда это была именно жратва.

Тогда мы и попробовали знаменитый шнапс и рейнское вино, но чаще был, как это не удивительно самогон, наш простой русский самогон! Ибо его отбирали у населения. Опять же полицаи и их жены желали выслужиться перед новыми хозяевами. Они даже некое «право имели» и просто так вспомогательную полицию все же не обижали. Нет, если за дело грохнуть полицая у них было, как высморкаться, ибо «унтерменш», но в целом относились, как к полезным рабам.