По многочисленным просьбам моих любимых читателей и подписчиков начинаю вторую книгу так полюбившейся вам истории. Мой дорогой читатель! Эта книга для тебя! Именно для тебя и никого другого, так и знай!
Конец февраля, холодный Питерский ветер продувает даже кожаный плащ, морозные пальцы умирающего февраля цепляются за любые обнаженные участки тела и старуха Зима щиплет мое лицо. У меня уже совсем иной статус, даже друзья стоящие рядом подшучивают и называют молодым папашей. Я же в нетерпении ожидаю, когда наконец любимая выйдет из дверей роддома с ребенком. Пронизывающий мороз заставляет затянуть шарф потуже, в попытках согреться, но ветер продувает по ощущениям до самых костей. Повсюду мелькают куртки и шапки прохожих, Ленинград живет своей жизнь, что ему мои заботы, но мои мысли сейчас только о ней — о жене, о том счастье и радости, что она принесла в мою жизнь. В голове крутились воспоминания о долгих вечерах, когда мы обсуждали, что вскоре станем родителями, о том трепетном ожидании, многочисленных «штурмах» различных магазинов, когда мы развернули настоящую боевую работу по обеспечению еще не родившегося малыша всем самым лучшим. Не отставали от нас с Анечкой и моя мама и теща, те похоже посчитали, раз у нас одна огромная квартира на двоих, ее обязательно нужно превратить в склад товаров матери и малютки. Друзья, да и их жены были не менее активны в советах и помощи «захламления» нашей «сталинки».
Теперь вот стою на пороге нового мира, полного нежности и забот. Февральское небо над нами было сизым и тяжёлым, как будто само время делало паузу, чтобы подчеркнуть мгновение ожидания. Однако даже такая мрачная погода совсем не портила радости не мне не ожидающей вместе со мной банде все были в предвкушении. Я вздохнул, заполняя легкие холодным, свежим воздухом и представил, как Анечка выйдет с малышом на руках, как в наш общий мир ворвётся это маленькое чудо, моя маленькая принцесса.
Разумеется мы ожидали, но как-то неожиданно и вдруг двери роддома распахнулись, и мое сердце забилось быстрее, будто в попытках вырваться из груди. Конечно я уже видел свою дочь, но только через стекло окна, но вот она окажется в моих руках… Почему-то оглянулся на толпу друзей, поймал взгляд матери, младшего братишки, тещи, друзей, появилась некоторая нерешительность и робость.
— Не робей командир! Мы под пулеметами Фрицев не робели! Поддержал меня Леха Хрипунков и хлопнул рукой по плечу.
Я поднял глаза на любимую наши глаза встретились и я увидел её улыбку, её теплую, родную улыбку, и в миг, когда наши глаза встретились, Вселенная изменила свой миллиардный бег и стала вращаться только вокруг нас, признавая нас с Анечкой новым центром мироздания. Глупые сомнения, робость и страхи перестали существовать.