— Пошел, ты!

— Ну как хочешь! — еле слышно хлопнул выстрел.

— А-а-а, сука! — Ося зажимал рукой простреленное бедро. — Тварь!

— Следующая будет в колено. Могу тебе со всей ответственностью сказать, что это очень больно. Больнее, чем в мякоть. Честно-честно, — даже руку с пистолетом к груди прижал. — Хотя я иногда мажу, могу случайно вместо колена тебе в яйца попасть.

Большая часть людей, кто любит причинять страдания и боль, сами совершенно не готовы к ней, в особенности, когда понимают, что сделать ничего не могут, чтобы прекратить свои страдания.

Ося быстро рассказал Герману не только про БАБ-а, но кое-что ещё, а именно в отношении «живого товара». Захлебываясь, будто пытаясь облегчить свою совесть. Ага… За жизнь свою трясся!

— Да-а, твари вы! — информация по таможеннику подтвердилась в полном объеме. — Больные люди. Вас лечить надо.

Планировалось захватить семью таможенника в его доме: жену и несовершеннолетнюю дочь изнасиловать, а потом зарезать на глазах у мужа и отца. Всё это должны были снять на видео, которое потом должны были привезти БАБ-у.

Выложил и про находящихся здесь итальянцев, а также о том, чем они с ними торговать собрались. Наркотики — ещё туда-сюда, но вот про «живой» товар он вообще зря рассказал.

Пистолет в кобуру, из ножен вышел один из клинков, а затем Герман подошел ближе к Осе, пытаясь заглянуть глубоко в глаза, пытаясь понять, осталось в нём что-то человеческое или нет…

— На! — рука Оси с длинной остро заточенной заточкой, которая у него была в специально пошитом в брюках потайном кармане, змеей метнулось в шею киллера.

— Хорошая попытка! — рука была перехвачена, пару секунд вглядывания в расширяющиеся от ужаса глаза, а потом мгновенно движение, вспоротый сталью воздух. — М-да, перестарался, эх.

Кровь не успела вылететь из полностью перерубленной шеи, как тело было откинуто в сторону, чтобы не испачкаться кровью. Слишком сильным получился удар, не сдержался. Шея почти полностью была перерублена одним ударом, лишь небольшой кусочек кожи удерживал почти отрубленную голову вместе с телом.

— Хм… Некрасиво как-то получилось… хотя…

Пабло открыл глаза, перед его взором все качалось, а взгляд был замутнен. Сильно болела голова, куда пришелся удар ногой.

— Ха, привет, Пабло. Ты же итальянский мафиози, да? — Пабло понял, что кто-то, ухватив его за шиворот одним рывком посадил его на стул.

Он ничего не успел сказать, как раздался стук о столешницу, и он заорал:

— А-а-а! Мама Миа! — его насильно положенная на стол рука оказалась пробита в центре тыльной части ладони заточкой.