Я ничего особенного про этого человека не знал, кроме общей оценки. Она была у историков такова, что парень он боевой, и неплохой воевода. Впрочем, пока было без разницы, насколько Хворостинин молодец, важно, что мне, вроде как, сдают уже мою же Москву.

Пришли сведения, что Кремль наш, что Пожарский проявил инициативу или своеволие — с этим еще нужно будет разобраться — и ввел подчиненный ему контингент в Москву, но с противоположной нам стороны. В самом городе так же народ лютует и часть городской стражи переходит на сторону восставших, которые, вроде как, ждут меня. Так что можно было предполагать, что и главное сражение, которое так и не было мной выиграно, закончится капитуляцией защитников.

Жаль Пузикова. Мне же сообщили. Нелепейшая смерть. Причем, где-то и по заслугам. Это часть и его вины, что недоучил стрельца, а тот не контролирует себя или намеренно не слушает приказы. Ну, и тот факт, что Данила Юрьевич снял шлем… нельзя в бою снимать защиту. Но воеводу не воскресишь, чтобы пожурить и наказать.

— Преклоняюсь пред тобой, государь, царь Московский, смиренно жду участи. Прошу лишь милости твоей, кабы ратных людей, что наказа не ослушались и вышли с тобой биться, пощадил, — говорил, стоя на коленях, не подымая головы, Хворостинин.

— Служивый человек должен наказы выполнять, кои ему головы дают. Пощажу. Негоже добрых воинов казнить, когда у земли русской угроз вельми много, — говорил я нарочито громко, чтобы слышали многие.

Ну, куда мне устраивать «утро стрелецкой казни»? Приходили слухи, что сбежали Мстиславские. Куда именно, никто не знает, но если не ко мне, так к могилевскому вору или вовсе в Польшу. Шуйского не нашли, тоже сбежал. Этот все больше склонялся к шведам. Если они все бегут, значит, надеются на продолжение сопротивления?

Шуйский придет со шведами, Мстиславский с поляками. Что-то пока не слышно о Крымском ханстве, ногаи. И в этих условиях казнить тысячи воинов? Нет, по гарнизонам службу нести!

Может, и удастся кого-то поймать, но, как оказалось, кони у многих устали. Я направил вестового к Пожарскому, чтобы тот отрядил людей на поиски беглецов. Вряд ли выйдут на Мстиславских и компанию, но Шуйского должны догнать, он недавно ушел, причем, в сторону Пожарского.

— Пусть твои воины рядом идут и будут готовы прикрыть меня собой! — повелел я кассимовскому хану Уразу-Мухаммеду.

Я собирался входить в столицу моей державы. Пока так, с опаской, но уже с гордо поднятой головой и в сопровождении достаточно большого войска.

Пора бы начать что-то делать кроме, как воевать. Дадут ли мне это, займусь ли экономикой и хоть каким-то, но приведением страны в порядок?