Беседа с Заруцким происходила утром, а днем я для всех, отдыхаю. Обеденный сон в этом времени еще более сакральный, чем ночной, и не стоит по пустякам раздражать людей. Потому я закрывался и работал с документами. Писем было сегодня не много, их в целом не много, но у меня есть и другая бумагомарательная деятельность — я писал бизнес-план развития целой страны. И не сказать, что у меня это хорошо получалось. Но должен же быть хоть какой план, чтобы не превратится в слепого котенка, а видеть куда двигается государство.

И сегодня что-то особо работа не шла… Не выходит из головы Ксения Годунова, но, скорее, не она, а факт, что я стану отцом. В той истории, что я знал, имели место только слухи, что инокиня Ольга родила от Лжедмитрия, но, по какой-то причине, именно год не тревожили бывшую царевну, а потом она ездила и в Москву, Троице-Сергееву лавру, в иные монастыри. Так что, избавилась от ребенка? Если так, то я не хочу этого.

Да, ребенок не мой, но к детям я слишком щепетильный… да нет же, даже не в этом дело. Я ощущал что-то необъяснимое, мне хочется видеть это дите, вопреки здравому смыслу.

*………*………*

Бахчисарай

22 июля 1606 года

— Ха-Ха-Ха, — смеялся Сефед-Герай. — Ты, разберись, кто царь в Московии, а после и проси встречи с самим ханом. Время моего досточтимого отца не стоит того, чтобы его тратить на посла неизвестно от кого.

Афанасий Мелентьев-Курлаков уже успел натерпеться унижений за полтора месяца пребывания в Крымском ханстве [есть сведения, что Лжедмитрий посылал посольство крымскому хану Гази-Гераю II, дабы склонить того к войне с Османской империей и на то были причины, так как в 1600–1603 году имел место некоторый конфликт Бахчисарая с Блистательной Портой]. Первоначально богатые дары были отобраны и, как заверяли люди хана, их передали крымскому правителю, в чем Мелентьев-Курлаков сильно сомневался. Но у посла был только незначительный отряд стрельцов, но за ним не стояла мощь государства, чтобы рассчитывать на уважительное отношение.

Посол московского царя Димитрия Иоанновича пытался добиться встречи с ханом, но было отказано в грубой форме. После целый месяц Мелентьев-Курлаков ждал разговора с калга, втором человеке в ханстве, которым являлся сын хана Тохтамыш-Герай. И тут, в конечно итоге, было отказано. Уже и кончались деньги на постой, так как крымская сторона, вопреки дипломатическим правилам, не предоставила средств для существования. И только нуреддин, третий, по значимости человек в Крыму, решил встретится с русским посланником. И то, младший сын Гази-Герая, Сефим, лишь весилил себя и унижал московского посла.