Куда именно должны уходить отравители, казак понял, — он прекрасно знал, сколь укреплены все направления лагеря, накопаны ямы и стоят сторожи. Только направление завтрашнего удара было менее контролируемое. Да и река там, Лопасная, а уходить нужно только по реке. Вот и выследил.

*………*………*

Вода! Целая кисть руки чуть ли не по локоть во рту… ведро… вода… уголь. Конечно же активированного угля не было, но я надеялся, что и простой хоть чем-то, но поможет. После мне принесли слабительного и веселье продолжилось. Хотя уж чего я точно сейчас не испытывал, так это веселости.

— Не можно! Худо государю! — услышал я голос Ермолая, который не поддавался ни на угрозы, ни брал денег, но никого не пропускал.

— Пропусти! — повелел я, усталым, болезненным голосом.

И это я еще пытался казаться посвежее. Нельзя было перед подданными показываться в таком виде, но я посчитал за худшее вообще запретить меня видеть. Поползет по войску слух, что я уже помер, так все и разбегутся, а многие к Шуйскому перейдут. Но между Лжедмитрием Вторым и Шуйским… я уже тогда лучше Мстиславского выбрал бы, но придется выбрать Шуйского.

— Государь, ты живой? — спросил Пузиков, первым прорвавшийся ко мне, да еще и в нарушении местничества.

— Остальных зови! — повелел я и постарался принять хоть какую приличествующую позу, что было сложно сделать в окружении ведер с рвотными массами и не только ими.

— Государь! — приветствовали меня и Ляпунов и Шаховской, Осипка, иные.

— Первое — я живой и жить буду дале! Второе — передайте мое воззвание к воинам! — я протянул лист, исписанный мной.

Это была пафосная речь о том, что мы за правое дело, что в Кремле душегубцы и убивцы, что Русь стонет от самозванства и только я, природный царь, смогу царство возродить. Ну и так далее. Как я понял, для понимания людей этого времени, речь была более чем вдохновляющая. Тем более, что я проверял ее ранее на ныне покойном Фроле.

— Третье, — идите и принесите мне сеунч [весть о победе], — сказал я и встал со своей кровати, демонстрируя, что я еще о-го-го.

Как только воеводы ушли, вот так, не разгибаясь, я и рухнул обратно на кровать, так как ноги и в районе пресса схватила судорога.

Мышьяк. Меня травили именно им. Охранник, который передо мной отпил взвара так же корчится от болей. Но случилась еще одна недоработка: ему стали оказывать первую помощь уже после того, как эту помощь я сам себе оказал. Ну не до кого-либо было мне, когда я понимал, что и моя жизнь на волоске и сколь хорошо я смогу прочистить свой желудок, столь прибавлю себе шансов жить. И почему-то жить очень хотелось. Был же шанс, что я попаду вновь в свое время и буду вспоминать случившееся, словно прочитанную приключенческую книгу. Но нет, я хотел жить!