— Ермолай вчера был головою, а вторым головой Руслан. Сегодня головой Фрола поставили, — отвечал незнакомец.

Это были правильные ответы.

— А покажи царский медяк! — потребовала девушка продемонстрировать то, что в лагере Димитрия Иоанновича заменяет пропуск.

— Ох, красавишна, не удумала же ты, что я тать какой? — улыбнулся незнакомец, представившийся Андреем. — Я ж чего пришел… Тебя Ермолай кличет, сказывал зело важное сказать хочет. Ты иди, но быстро.

«Наконец-то он что-то хочет сказать» — подумала Фрося и пошла, пока заваривается царский взвар, увидеть Ермолая. Палатка Еремы находилась недалеко от царской и уже то, что он жил в палатке, говорило о статусе Еремы.

Фрося была зла. Ни одного слова Ерема ей не сказал, всегда такой важный, общительный с другими, а с ней, с той, которой нравится, даже «Спаси Христос» не скажет. А она ему и кусок мяса с царского стола преподнесет и вина нальет, от которого государь отказался. А тот все молчит. И сейчас даже не сам подошел, а прислал какого-то Андрея.

— Вот пойдет он до батюшки просить меня, так сама откажусь, — бурчала Ефросинья, накручивая себя для разговора с Ермолаем.

Еремы не оказалось на месте…

— Вот же… трус, паршивец! — выругалась Фрося, решив для себя, что больше никаких знаков внимания от нее Ерема не получит.

И вообще, скорей бы вернуться к отцу. Это государь определил ее столовой челядинкой, чтобы Фрося и готовила ему, и убиралась в горнице и походном шатре. А как только Димитрий Иоаннович вернется в Москву, она отправится обратно к отцу, в Тулу, и попросит батюшку найти ей жениха. Все равно нерешительный Ермолай не сподобится ни на что.

— Где этот Андрей? — спросила Фрося у Кудри, так все вокруг звали молодого казака, который стал сторожей государя, еще когда царь был в Кашире.

— Так ушел, — сказал Кудря.

— А ты знаешь его? — спросила недоверчивая Фрося.

— Да, в сторожу он просился, так Ерема отказал, а Фрол, видать, принял, — задумчиво сказал Кудря. — Да ты неси государю взвар, я уже отпил.

— При мне отпей! — строго потребовала Ефросинья, размышляя, может заварить свежий взвар, так как с ее бегами этот уже остыл.

Но государь собирался лечь раньше спать, завтра же битва, потому… понесет этот взвар.

Уснуть не получалось. Психологически я был готов спать, умел и раньше отключаться и отдыхать, хоть под артобстрелом, но тут что-то физическое было. Или я еще не абсолютно владею своим телом? Так на тренировках этого не замечаю, все лучше получает то, чем раньше владел. Растяжки и силы не хватает, так это наживное.

Да, я начал тренироваться. Намеки были, что это не государево дело — вот так и морды бить и бегать, прыгать, бороться. Занимайся, государь, только фехтованием, да верховой ездой. А то стыдоба, да и только, что православный царь на коне сидит, как падишах на осле — вроде и не падает, и как-то едет, но несуразица от такой картины режет глаза.