Петр Никитич Шереметев был доволен. Он совершил быстрый для этого времени переход к Туле. Притом он выполнял и свою работу, которую на его возложил царь Василий Иоаннович Шуйский. Шереметев знал, что венчание на царство Шуйского уже должно было произойти. И Петр Никитич ждал вестового от Михаила Ивановича Мстиславского с сообщением, что же ему делать. Самым напрашивающимся решением было то, чтобы Шереметев двинул свои войска на Москву. Пообещал что-нибудь стрельцам, поместным конным, и пошел ставить на престол своего свояка Мстиславского, становясь правой рукой самого царя.

Но Мстиславские не то что бы медлили, — они вовсе решили пока поддержать Василия Шуйского и не совершать никаких действий, направленных на его свержение. Шуйский еще до провозглашения своего уложения вел предварительные переговоры с наиболее влиятельными боярскими партиями. Одними из первых были обласканы еще тогда только претендентом на престол именно Мстиславские.

Уже позже переговоры шли и с Романовыми, где Филарету просто пообещали, что не станут его трогать и оставят Ростовскую епархию в ведении митрополита. Захарьевы-Романовы отсиживались и не активничали, потому в расчет их брали опосредованно.

Так что складывалась чуть ли не идиллия в боярской среде. И чего тогда Шереметеву дергаться? Но он как раз и собирался дернуться. Петр Никитич был уверен в том, что беглый Димитрий Иоаннович должен знать об обстановке в Москве и быть более чем благосклонным к Шереметеву, от которого, вероятно, зависит, зайдет ли вновь в кремлевские палаты Димитрий, или будет убит где-нибудь на русских окраинах.

— Канцлер, кан-ц-лер, — смаковал слово Шереметев, выезжая на своем вороном коне на большое поле, что простиралось на три версты до самой Тулы.

Да, Шереметев, зная некоторое пристрастие Димитрия Иоанновича вводить польские чины и должности, предположил, что он может стать именно что канцлером, вторым человеком в государстве с правом пользоваться державной печатью. Есть же в Литве Лев Сапега, а в Московском царстве будет Петр Никитич Шереметев.

— А Михаила Ивановича Мстиславского назначу головным воеводой, или гетманом, если Димитрий захочет польские названия ввести, — мечтал Шереметев.

Петр Никитич, при том, что, действительно, замечтался, не был глупым человеком и предпочитал обладать информацией, чем не иметь оную. Потому, еще два дня назад в Тулу были посланы три верных ему человека, чтобы разузнать сколь много у беглого царя войск, насколько его поддерживают казаки и дворянство, кто привел своих боярских детей. Но самое главное… кто главный советник у Димитрия Иоанновича.