— Вызываю тебя, лейтенант Аристарх Николаевич, на дуэль, — в установившейся тишине голос коротышки прозвучал особенно звонко. — Насмерть. С применением любых артефактов и алхимии, здесь и сейчас!

Я с трудом удержался от того, что бы расплыться в довольной улыбке. Отлично, просто замечательно! Ты ж моя тупая свинка!

— Я принимаю твой вызов, Антон Игнатьев, — поднялся я из-за своего места. — Здесь и сейчас, насмерть. В секунданты призываю Никиту Засульского и Михаила Селезнева.

Лицо моего визави тут же прояснилось. Быстро начала исчезать пьяная багровость лица, чуть шатающееся до этого тело встало нормально, спина выпрямилась а на лице заиграла злорадная улыбка.

— Господа, вы уверены, что будете секундантами этого… наглеца? — поинтересовался он у Засульского и Селезнева, не сводя с меня глаз. — Не думаю, что вам нужны лишние хлопоты из-за того, что вы оказались с Родом Игнатьевых по разные стороны баррикад.

Вообще, это было уже чистым свинством. Всё же наш актер погорелого театра немного увлекся — угрожать секундантам считалось весьма дурным тоном. А уж представителям родовитого дворянства — тем более. Например наличие в Роду Засульских целого Архимага уже делало их Родом второго эшелона — что, может, на словах звучало не слишком впечатляюще, но тем не менее делало их достаточно заметными фигурами в раскладах родной губернии. Переводя на нормальный язык — они точно не уступали Игнатьевым, и вот такие фразочки в адрес представителя их Рода были явным перебором.

— Если вы, молодой человек, каким-то чудом выживите, то ждите вызова уже от меня, — ледяным тоном ответил Селезнев.

— И от меня, — тем же тоном поддержал его Засульский. — Сдается мне, вы слишком много о себе возомнили, юноша.

Я не смотрел на Игнатьева, занятый выражениями лиц его спутников. И они все, как один, скривились после фразы, брошенной Антоном моим секундантам. Ясно-понятно… Ну чтож, сами виноваты, что этот идиот не умеет держать себя в руках. Всё же волнение и алкоголь оказали на парня своё влияние, хоть и в меньшей степени, чем он показывал. Но вмешаться и перебить его, когда он это говорил, они не могли. Зато могли исправить его ошибку сейчас. Ну или скорее попытаться это сделать — слово всё же не воробей.

— Я приношу извинения от лица своего кузена, господа, — тут же влез один из Мастеров. — Они были сказаны с горяча…

— И тем не менее — сказаны, — твёрдо оборвал его Засульский. — И сказаны им, а не вами. Так что и извиняться надлежит не вам.

Лёгкий тычок со стороны старшего родича вынудил скривившегося парня неохотно бросить: