— Это как?
— А вот так, полное порабощение воли индивидуума, человек живёт и работает, но становится функцией, выполняющей все указания хозяина.
— Как раб?
— Даже хуже, скорее, как зомби. Из-за этого я более чем уверен, что даже пойди я на такое, через год-два доктор Кац изменится настолько, что ему станут безразличны Наташины проблемы.
— И так только это произойдет, иной спокойно отключит её мать, а вы останетесь навсегда его рабом.
— Вот именно. Не сделав практически ничего он получит всё.
— А что не так с этими ритуалами. Ведь как я понимаю это всего-навсего клятвы на крови и всякая подобная муть, как-то связанная с деревенским оккультизмом — спросил я, желая узнать, как можно больше. Ведь я и сам практически с первого дня в этой реальности, попал на подобный ритуал, и теперь пользовался непонятными рунами считанным с пентаграммы, и причём пользовался этим вполне успешно. Да и тот прокол в пространстве, что молодому тёмному не удалось проделать, он тоже творил, используя ритуал.
— У иных всё построено на частично магических ритуалах, которые они привнесли извне в нашу реальность. Да что там говорить, они даже аномалии используют в своих целях. И даже более того, я более чем уверен, больше половины аномалий возникают при их непосредственном участии. Как не странно, но до сих пор многие учёные не особо верят в это, но ритуальное использование спектра, проявившихся в нашей реальности сил, работает на все сто.
— А сами иные, я знаю сам процесс их появления в нашем мире, но не знаю кто они? Док, вы хоть что-то об этом знаете?
Выслушав вопросы, Кац тяжко вздохнул и пожал плечами.
— Насколько я понимаю иные и сами не помнят откуда они взялись. И из-за этого они зачастую живут не просто в симбиозе с сознанием бывшего владельца телесной оболочки, но и либо сводят его с ума задавая миллионы вопросов, либо подчиняются ему, превращаясь в функцию. В их частично восстановленном сознании иногда всплывают обрывки неких древних воспоминаний, за которые они усиленно цепляются, но частично восстановить прежнюю личность могут только единицы. И вот именно они и составляют некое сообщество, живущее в тайне от основной массы людей.
— И что же говорят члены этого сообщества о своём прошлом?
— Я уже говорил, они мало что помнят, но судя по некоторым дошедшим до меня данным, почти все иные упоминают некие серые пределы, в которых им пришлось скитаться тысячелетия. Именно там распадались их личности. Если честно, то это похоже на некое подобие посмертия.
— И опять нечто потустороннее — недовольно проговорил я, сразу вспомнив то что видел в аномалиях.