ЛИРА
— Хочу, чтобы она гнила заживо.
Слова упали на полированную столешницу тяжёлыми, грязными камнями. Сидящая напротив меня женщина идеально держала спину. Чёрный шёлк платья, бриллианты в ушах, безупречная укладка. Вдова, похоронившая мужа полгода назад и только вчера узнавшая, что всё состояние отписано его молодой любовнице.
— Вы обратились не по адресу, Инга, — я сдвинула по столу пухлый конверт, который она положила минуту назад. — Я не навожу порчу. Не проклинаю на смерть. Я эмоциональный чистильщик. Могу убрать вашу боль, могу приглушить ревность. Но гноить людей заживо — это к некромантам в Нижний район.
Инга подалась вперёд. Идеальная маска скорбящей аристократки дала трещину. Лицо исказилось, обнажив пульсирующую, уродливую ненависть.
— Я плачу тройной тариф, Вейда.
Она вытащила из сумочки ещё один конверт и швырнула поверх первого.
— У этой дряни через месяц свадьба. С моим адвокатом. Я хочу, чтобы она стояла у алтаря и теряла волосы, зубы и рассудок. Сделай это. Ты же ведьма.
Воздух в моём кабинете стал тяжёлым, липким. От женщины несло прогорклым отчаянием и жаждой мести — самым мерзким коктейлем, который только существует в природе. Этот запах оседал на языке вкусом ржавчины.
Я закрыла глаза, массируя виски. Головная боль, не отпускающая меня последние три недели, пульсировала в такт тиканью настенных часов.
Мой взгляд упал на собственные руки. Бледные, с проступающими синими венами. На левом запястье, под широким серебряным браслетом, привычно дёрнуло тупой, ноющей болью.
— Заберите деньги, — я поднялась, опираясь ладонями о стол. Ноги дрожали от слабости. — Сеанс окончен.
— Ты не смеешь мне отказывать! — Инга вскочила, опрокинув стул. — Я знаю, на что ты способна! Все знают, что после тебя люди превращаются в пустые оболочки!
— Вон.
Я вложила в это короткое слово каплю силы. Самую малость, чтобы её собственная злоба отскочила от моих щитов и ударила её же по нервам. Инга поперхнулась воздухом, судорожно схватила свою сумку и вылетела за дверь, даже не забрав конверты.
Хлопок входной двери прозвучал в тишине квартиры, как пистолетный выстрел.
Я рухнула обратно в кресло. Дышать было невыносимо тяжело. Я потянулась к графину с водой, но пальцы дрогнули, и стакан, соскользнув со столешницы, разлетелся вдребезги.
Осколки брызнули на паркет.
Я тупо уставилась на них. Убирать не было сил. Жить, честно говоря, тоже.
Правой рукой я стянула широкий браслет с левого запястья.
Там, где кожу покрывала сложная татуировка в виде переплетённых ветвей полыни и чертополоха, расползалось уродливое тёмное пятно. Оно не было похоже на синяк. Тьма жила прямо под кожей, пульсируя в такт ударам моего сердца.