— Сэр, надо уходить, — напомнил о себе мой сопровождающий, но я ещё раз поглядел на микрофон, от которого оттеснили беснующуюся толпу, ну и певца заодно.
Песен Высоцкого я, конечно же, не знаю, но как любой уважающий попаданец, я просто обязан кого-нибудь перепить… точнее, перепеть! — решился я и под невольной защитой сопровождающих прошёл сквозь подуставшую толпу пьяной молодёжи и помятой охраны. Уцепившись за держатель, я вдохнул и вместо ожидаемых лозунгов затянул кое-что, на скорую руку переведённое на местные рельсы и реалии. К счастью, голос был достаточно звонкий, так что специалисты не сразу чухнулись и не отрубили мне микрофон:
— Харе кричать со сцены шаблонные и скучные лозунги, давайте лучше их петь…
Шесть утра, будильник — словно голос ада.
Гостиная холодная, как логово ди Сада.
По счетам плачу, калорифер не греет,
а зарплата та же — никто не пожалеет.
Пробки на дорогах, ямы до ухабы.
Начальник — д*****б, коллеги злые... бабы.
Электричка битком, у всех хмурые лица.
От этой серой хтони не спастись, не укрыться.
Всё за***ло.
Всё за***ло.
Хочу на**й съ***ться,
начать всё сначала.
Всё за***ло.
Всё за***ло.
Исчезнуть в никуда…
И как не бывало.
Всё за***ло.
Всё за***ло.
(MAKOSH — За***ло)
На секунду над поляной повисла ошарашенная тишина. А затем толпу буквально разорвало пополам.
— Пошел нахрен, цивильный ублюдок! Где любовь?! Мир во всем мире, с*ка! — завизжал какой-то волосатый кадр в пончо из мешковины, и в сцену со смачным шлепком прилетела бутылка.
Хиппари с остекленевшими от кислоты глазами искренне не поняли юмора. Для них нытье про будильники и счета за отопление было анафемой. Но прямо за ними, зажатая в плотной давке, стояла совсем другая публика: короткостриженые парни в тяжелых ботинках и потертых куртках «Харрингтон». Ребята с доков Саутгемптона и восточных предместий Лондона, которые автостопом приперлись сюда на выходные, а послезавтра их ждал родной заводской гудок.
— Давай еще! Жги, парень! — подхватили рядом.
Завязалась короткая, но душевная потасовка: работяги полезли объяснять детям цветов, почему будильник в шесть утра — это реальное дерьмо, а не метафора.
Микрофон наконец с визгом вырубили. Звукачи очнулись, а с флангов сцены с отборными лондонскими матами уже продиралась охрана.
— Сэр, сеанс музыкальной терапии окончен? — рявкнул над ухом Элиот, его железная хватка впилась мне в шкирку, и меня буквально сдернули с постамента. - Ноги, быстро!
Зато, черт возьми, отпустило. На душе стало легко и пусто.
Забавно, но у нас были все шансы получить штраф или даже нечто большее. Когда микрофон захватывали другие группы, их просто отгоняли, а тут прямо суету устроили. А, возможно, всё дело в том, что фактически из-за меня произошла небольшая драка. Ну, как небольшая? 200 на 200, скажем так. Учитывая, сколько народу здесь было всего, это вообще ни о чём — так, статистическая погрешность. А если смотреть на практику футбольных матчей, то драка была вполне добротной и массовой.