Пока я всматривался в рабочую область значков периферии, Ада уже вскрыла сейф. Торопливо, но без лишней суеты индианка сгребла в небольшой рюкзак все его содержимое, довольно приличную кипу бумаги и носителей. Ира в этот момент задержала на старшей напарнице взгляд на секунду, и я невольно оценил внешний вид Ады. Одета индианка была, как я предполагал, эффектно: в обычные для Южных обтягивающие легинсы и легкую распахнутую куртку. Под которой вместо майки было лишь несколько липких лент, поддерживающих грудь и лишь изображающих намек на нижнее белье, — веяние последней моды.
Закинув рюкзак за спину, Ада сорвала с лица маскирующие приметные глазные импланты темные очки. То же самое сделала и Ира. Причем разницы после этого я никакой в отображении картинки не заметил. Бионические импланты глаз считывали данные сразу в нескольких режимах, так что в мозг напрямую передавалась картинка реальности, а не имитация человеческого взгляда с мешающими эффектами. То есть даже полнейшая темнота или густой дым ориентировку в помещении индианкам не затруднили бы.
Отведя взгляд от напарницы, Ира перехватила Мюллера за наручники и выпрямилась. Ада, держа оружие наготове, двинулась в глубь апартаментов местного «хозяина». Старшая индианка быстро шла впереди, контролируя помещения и держа наготове оружие. Ира двигалась следом, таща за собой Мюллера, перехватив его за стягивающую запястья петлю. Руки «хозяина» были неестественно вывернуты, а рот открыт в беззвучном для меня крике. Хотя, учитывая заряд парализатора, крик и там, с другой стороны видео, также был беззвучным.
Наблюдая картинку из глаз Иры, я невольно залюбовался: индианки двигались и действовали как единый организм — дополняя друг друга. В тот момент когда они оказались в бассейне спорткомплекса, Ада пробежалась вперед. Я увидел, как она перекинула нейлоновый шнур с грузиком через вытянутую руку пафосной статуи, возвышающейся на краю бассейна в дизайне «под природу». Ира веревку поймала, после чего быстро и сноровисто связала Мюллеру щиколотки. Стремительный росчерк движения, и на лбу у недавнего хозяина здания и положения появилась надпись черным маркером: «Tu był Oleg Kowalski».
Польский я не знал. И предшественник мой тоже — Олег с малых лет обладал личным терминалом, в котором наличествовала функция синхронного перевода. Но мне вполне хватило знаний понять, что на лбу у Мюллера появилась надпись, аналогичная нашему «Здесь был Вася», наносимая на заборы и памятные места. В этот момент появился звук, и тишину кабинета разбавил легкий гул — шелест сплит-системы, шорохи одежд и сдавленные стоны ошарашенного Мюллера.