— Вита, только учить меня не нужно, — с некоторой даже угрозой пробурчал прапорщик.

— А кому ж ще вас учити? Тут все при делах-заботах. Только вы да я як огризки. Що, мне и слова вам не сказати?

— Слово можно, — буркнул Герман. — А тысячу ни к чему. Я твою мысль вполне уловил. Желание твое спокойствие и достаток обрести ни в коей мере не осуждаю. Но уж как-нибудь самостоятельно решу, как мне самому поступать.

— Та разве я спокою хочу⁈ Мне за вас обидно.

Катя наблюдала с интересом. Оказывается, Витка свой жгучий глаз на прапора положила. Ну и правильно. Олегович у нас с придурью, но человек честный и надежный. Вот если бы он еще собачьи взгляды в спину лично вам, Екатерина Георгиевна, перестал бросать, совсем бы было чудно. Натуральный щенок, разве что не поскуливает. Зато огрызается. Хоть бы намек сделал — так и так, мадмуазель Катенька, сгораю от страсти, не дайте погибнуть младому офицеру. Тьфу, ну что ж он такой закомплексованный? Может, Витка его отвлечет?

Витка отвлекала:

… — Вы подумайте, що дальше делать будете? Война закончится, опять в ваши лупы да линзы дивиться станете? Кому то потребно?

— Вита, перестань, — негромко сказал Прот. — Герман Олегович человек взрослый, сам знает, как поступить.

Кажется, Герман посмотрел на мальчика с благодарностью. Напористая Витка прапорщика порядком смущала.

— Действительно, — сказал Пашка, — що вы завелись? Подумаешь, золото. Что мы, кощеи, над ним чахнуть? Заработаем себе на хлеб, если що. Впрочем, недолго этот металл мозги народу смущать будет…

— Только про золотые сортиры не надо! — в один голос завопили прапорщик и девчонка.

Золото поделили быстро. Катя посоветовала брать в основном монеты. Прот и Вита забрали свою долю — показалось, что империалов в ящике почти не уменьшилось. Золото действительно тяжелый металл. Больше тысячи 13-граммовых монет не то что спрятать — нести трудно. Чахлый Прот благоразумно себя ограничил.

— Эх, я говорил, гимнастикой нужно заниматься, — расстроенно сказал Пашка, — берете-то всего каплю.

Своей долей юный большевик избрал три слитка и теперь примеривался, как будет тащить более чем двухпудовый вес.

— Я буду экономен, — пообещал Прот и принялся, кряхтя, увязывать колбаски монет в узелки.

Катя покачала головой:

— Вы, крохоборы, подождите потеть. Дальше-то что? Тебя, товарищ Пашка, с твоими гирями первый пост за задницу возьмет. Даже если к красным выйдешь — сильно ты уверен, что они кристально честными и идейными большевиками окажутся? Прот, а ты куда такой груженый плестись собрался? Раз ты золотом набит, так уже и не нужен никому? Скорее уж наоборот.