Перевела взгляд на его недовольное лицо и уловила странное разочарование и пренебрежение. Опять. Он смотрел высокомерно, и как будто немного брезгливо.

«Беги, Кира, беги!» – скомандовал внутренний детектор неприятностей.

– Простите… – выдавила из себя я. – Я ошиблась дверью.

Чёрт! Совсем не это я собиралась сказать ему, когда решила «сбивать спесь». Почему под его взглядом я превращалась в мямлю?

Повернулась, чтобы открыть дверь и как можно быстрее покинуть помещение, но его следующие слова заставили меня притормозить:

– Искала кого-то определённого? Или меня? – холодный тон звучал самоуверенно и нагло.

– Прошу прощения? – грубо ответила я, повернувшись к нему обратно и скрестив руки на груди.

Он сделал несколько шагов в мою сторону, и оказался близко, слишком близко. Как будто намеренно пытался вывести меня из равновесия, хотел втоптать в грязь.

– Я задал вопрос, – новая самодовольная ухмылка. – Решила выбрать меня объектом для своей охоты?

Моё сердце рухнуло вниз, спёрло дыхание, а руки сжались в кулаки. Я поняла, что именно он имел в виду.

– Да что ты несёшь? И что ты о себе возомнил?! Душевнобольной грубиян! – прошипела я с яростью, сверля его обжигающие пренебрежением глаза. – Психопат чокнутый! Кто дал тебе право так со мной разговаривать?!

– Что-то не нравится, малышка? Разве не ты пробралась в мужскую раздевалку с целью соблазнить парня побогаче? Но, спешу разочаровать, ты выбрала не ту цель, – его взгляд скользнул по моей фигуре. – Меня не интересуют малолетние пустышки. Поэтому не трать время зря.

Пощёчина прозвучала очень громко в пустой раздевалке.

Я перестала соображать адекватно, бешеная злоба затмила мой разум. И я ни о чём не жалела, когда вмазала по этому самодовольному ненавистному лицу, заткнув нахала. Я ударила его, потеряв инстинкт самосохранения. Ударила и толкнула в сторону, не думая о последствиях.

А потом пришло понимание: мы вдвоём на нижнем этаже зала, в раздевалке. Он выше и намного больше меня, и если захочет, то может сделать что угодно. Я попятилась назад, к двери. Мужчина был в замешательстве. Приложил свою ладонь к покрасневшей щеке и замер, разъярённо сверля меня взглядом. И уже через секунду грубо схватил за руку, ожесточённо шипя:

– Ещё раз попадёшься на моём пути и пожалеешь. Но, боюсь с твоей одержимостью мной, мы встретимся значительно раньше, чем я себе представляю.

– Я буду рада видеть тебя только в белых тапочках и заколоченным в гробу!

Его пальцы, обхватывающие моё запястье раскалены добела. И тут же хочется уйти на пару сотен шагов от него, вернуться домой, спрятаться. Нет сил слушать ядовитым сахаром пропитанный голос. Он не отрываясь смотрел в мои глаза и очень хотелось отвести взгляд, но я не позволила себе струсить. А мужчина смотрел насквозь, проникая вглубь, выворачивая душу наизнанку.