Отвлекаюсь, чтобы набрать по видеосвязи Марту Тарасовну.

– Да, Кирочка?

– Как там Тёмочка? Я волнуюсь.

– Артём Тимурович чувствует себя прекрасно, дочка, не переживай! Мы покушали, прогулялись по участку в коляске, теперь сладко спим. Я рядом с внуком, всё хорошо. Отдохни наконец!

– Спасибо вам… Я наберу ещё через часик.

Я впервые оставила сына так надолго. Ему всего три с лишним месяца. И до этого дня я почти не отходила от Тёмы. Но тёте Марте я доверяю, она очень заботлива и всегда помогала мне. Беременность была очень тяжёлой, как и роды. Меня постоянно клали в больницу, но всё закончилось хорошо. Малыш появился на свет в срок, здоровенький, весом в целых три с половиной килограммов. И сразил наповал весь роддом своим громким криком.

В ту ночь, год назад, после моего дня рождения, я не позволила Тимуру ни забрать меня жить к себе, ни остаться в моей съёмной квартире. Я поставила условие: хочу нормальных отношений, хотя бы месяц. Ходить на свидания, гулять, иногда оставаться на ночь, а остальное время скучать друг по другу. Ведь этого конфетно-букетного периода у нас не было. Про беременность тоже не сказала, пока не подошёл срок пройти полноценное обследование и убедиться, что беременность протекает нормально. И как только я решилась сообщить о малыше, Тим тут же заявил, что забирает меня в «нормальный дом», который собирался снять. Мне пришлось долго уговаривать его пожить в моей съёмной квартире, потому что я не хотела оттуда съезжать. Ему пришлось терпеть до ноября.

Я не знала, будет ли он рад новости об отцовстве, после ситуации с Лерой, но Тимур снова удивил меня. Он носил меня на руках, постоянно ухаживал, стойко терпел все нервные срывы и исполнял все глупые капризы. Тим каждый день говорил и до сих пор говорит, как сильно нас любит.

В ноябре мы переехали к его родителям. Потому что мне частенько бывало плохо и Дёмин хотел, чтобы я была под постоянной заботой и наблюдением. Я была не против. А на Новый год, Тимур огорошил меня: он действительно купил участок, в красивом месте, где был вид и на море, и на горы. И после праздников там началось долгое строительство по его проекту, которое вот-вот должно закончиться.

– Они тебя снова не поздравили? – спрашивает Пименова.

– Нет.

«Они» – теперь Фёдора, Нину и Леру Ольховских мы называем только так. Они продали квартиру на Дмитриевской улице и уехали в Москву, через месяц после расставания сестры и Тима. Валерию уволили с работы, но не из-за отношений, а потому, что Глеб Сергеевич узнал, что она играла на два фронта. Об их отъезде я узнала только когда нашла под своими дверьми переноску с Васькой, коробку с моими детскими фотографиями, вытащенными из общих альбомов, и записку от старшего Ольховского: