Пол из светлого дерева, стены, выложенные белым кирпичом. Маленькая кухонька на четыре шкафчика. Всё, что нужно для жизни есть: чайник, микроволновка, блендер, капсульная кофемашинка, плитка на две конфорки, духовка, холодильник. И посуда есть, но я уже решила, что нужно купить свой, новый набор тарелок для меня и Зои. Полноценного стола здесь нет, но есть деревянная барная стойка с двумя стульями, а на стене возле неё телевизор. Ванная комната тоже небольшая, с душевой кабиной, но очень красивая. Я буквально влюбилась в сочетание белой плитки и цветной с восточным орнаментом. И конечно в накладную раковину на деревянной тумбе. Дальше у стены находится небольшой рабочий стол, который мне тоже приглянулся и стеллаж для книг и всяких мелочей. Напротив белый двухдверный шкаф для одежды. Рядом с ним двуспальная кровать, тоже небольшая. А напротив неё вход на маленький боковой балкончик. И вид с шестого этажа открывается хороший, из-за того, что дом на возвышенности. Внизу раскинулись такие же невысокие дома, окружённые деревьями. А вдалеке виднеются холмы и горный пик. Осенью, наверное, будет очень красиво и ярко.

У меня впереди множество дней чтобы заняться новым заказом, разложить все вещи, купить мелочи в квартиру и заняться вообще чем угодно, только бы не думать. Не вспоминать.

Но от воспоминаний спасения нет.

Они никуда не исчезают ни через день, ни через два, ни через три. Они постоянно со мной, в подсознании, каждый миг готовые вынырнуть из его глубин, чтобы причинить боль. Я кричу от кошмаров после пробуждения, плачу перед сном обхватывая колени и кусая губы до крови. Я уже неделю не могу спать. Наверное, у меня депрессия.

И всё бесполезно.

Болезненные воспоминания травят мою душу день за днём. Я становлюсь жутко раздражительной. Наверное, из-за недосыпа. Или из-за того, что от любви лекарства нет.

Любимый латте с утра начинает вызывать отвращение, источая омерзительный запах. Одного глотка достаточно, чтобы в желудке закрутилось маленькое торнадо не самых приятных ощущений. Видимо капсулы испортились. Даже с этим мне не везёт.

Каждое утро я тоскливо усмехаюсь собственному отражению в зеркале. Стараюсь игнорировать ноющее сердце, которое сжимается в тиски из-за бесконечных мыслей о Тимуре, Лере и родителях. Я много рисую. Не на заказ, просто так. А на рисунках всегда только он. Мужчина, которого я люблю. Я крашусь, когда выхожу на улицу, чтобы скрыть следы усталости. Но печаль и боль я замаскировать не могу. Грусть из-за того, что я никогда не смогу назвать биологического отца «папой», впивается в душу когтями, разрывая её до крови.