Дальше я не слушаю. Отпускаю Жиропопа с рук, быстро забрасываю планшет, кошелёк, ключи и нижнее бельё в рюкзачок, надеваю шорты и футболку и выбегаю в прихожую. Обуваю кеды и вылетаю из квартиры, тихо прикрыв за собой дверь.

Спустившись вниз, по пути к остановке, набираю Зою и через непрекращающиеся слёзы прошусь к ней на ночь. Потому что оставаться там не могу. Потому что я виновата, что они ссорятся. Потому что он и я – невозможное и неправильное.

Он и я – это бежать за руки под дождём, чтобы не промокнуть.

Он и я – это швыряться друг в друга мукой, вместо того чтобы приготовить блины.

Он и я – это сидеть вечером у моря и с интересом слушать очередную историю из жизни, а потом прервать её жадным, страстным поцелуем.

Он и я – это кинуть высокомерный взгляд на девушек с парковки, которые несколько минут раздевали его взглядом. Усмехнуться в немом: «Он ждёт меня, а не вас. Не завидуйте».

Он и я – это заставлять друг друга есть нелюбимую им кукурузу и ненавистные мной устрицы.

Он и я – это сидеть у фонтана и моё недовольное: «Не шевелись, я рисую».

Он и я – это спорить, ругаться, глотать жадно лимонад в жаркую ночь, смеяться в голос, а потом поддастся страсти.

Но он и я – это не мы.

И никогда не будем. Ведь мы не в Диснеевской сказке, чтобы у нас был счастливый конец. Он не прекрасный принц, который останется со мной пройдя через все сложности. А я не его принцесса.

Поэтому я обязана уйти.

Кира.

Вчера я сказала, что гуляла допоздна с Зоей. А он сказал, что ужинал с мамой. Хорошо, что мы зашли в квартиру по раздельности и в разное время. И я сразу же убежала в свою комнату, чтобы не смотреть, не видеть их вместе.

А сегодня меня разбудила Лера в восемь тридцать утра и потребовала, чтобы я явилась на кухню.

– Ещё раз доброе утро, Лер, – переминаясь с ноги на ногу, нехотя выдавила из себя я.

– Доброе, Кирюш. Я быстренько в душ, а вы начинайте завтрак. У меня есть новости!

Сестра уходит, а мне приходится сесть за стол. Тут всё накрыто по высшему разряду, по-другому и быть не может. Сырники, малина, голубика, ежевика, соусник с джемом и соусник со сметаной. А у Тимура на тарелке омлет с сыром, зеленью и томатами. Когда она это успевает?

Запихиваю половину сырника в рот и старательно игнорирую Дёмина.

– А мне доброго утра пожелать не хочешь? – поворачивается ко мне парень сестры, который до этого заваривал кофе в кофемашине.

– Ах, Ваше Величество, простите мою наглость, как я могла? Позвольте пожелать вам добрейшего утречка и прекрасного денёчка!

Злюсь, на него. Понимаю, что не имею на это никакого права, но злюсь, что он провёл ночь с ней в одной постели. Наверняка придавались ласкам. Я даже проспала всю ночь с плеером в наушниках, только бы не услышать то, что для моих ушей не предназначалось.