Я обессиленно падаю обратно на лавочку. Опираюсь локтями на колени и прячу лицо в ладонях.

– Это не влюблённость, Зоя… Желание, влечение… Я такого никогда не испытывала.

И я не вру. Правда не испытывала. Отношения с низменным, необходимым и старом как мир актом у меня были своеобразные. Я всё ещё была девственницей не потому, что хранила себя для барка или «того самого единственного». Даже в моей достаточно строгой, любящей всё контролировать семье не было такого воспитания, чтобы интим находился под запретом. У Леры и в её школьные годы насчитывалось приличное количество ухажёров, а первым мужчиной стал её одноклассник и отнюдь не по большой любви.

Я не решалась заняться сексом по трём несуразным для многих, но важным для меня причинам. Первой были мои комплексы: раз мне вечно твердили, что я «не такая», «неправильная», «плохая», «недостойная», то и с мужчиной я опозорюсь и облажаюсь совершенно точно. Второй: снова комплексы и Кира-толстушка, над которой столько лет издевались в школе, что довериться мужчине для меня было ой как сложно. Третьей: я никогда и никого не подпускала к себе настолько близко, как Дёмина. И меня ни к кому ещё так не влекло, так чтобы хотелось отдаться без мыслей о последствиях. До встречи с ним мне казалось, что собственных пальцев и тщательно спрятанного клиторального вибратора – достаточно.

Но любовь? Я не знаю какие симптомы у болезни под названием любовь. Но стойко уверена в том, что то, что со мной сейчас происходит точно не она, и это наваждение схлынет, как только я либо получу желаемое, либо перетерплю вдали от темноволосого красавца.

А если это всё же любовь? Если я умудрилась подцепить эту болезнь, к которой, как мне казалось, у меня имелся крепкий иммунитет? Вдруг лучшая подруга права и я уже делю крупные и успешные шаги по введению собственных чувств в заблуждение?

Есть что-то совершенно неправильное в моих плотно сжатых губах, подрагивающих плечах, спрятанном в ладонях лице и слезах, которые так и норовят подступить к глазам. Неправильное в моих мыслях о парне сестры.

Я как будто снова вернулась в школьные времена, снова почувствовала себя пухлой нескладной семиклассницей которой нравился взрослый и недоступный одиннадцатиклассник. Которая знала, что у неё особо нет шансов, но всё равно надеялась и мечтала по ночам. И которая свято верила, что если записать его расписание, а потом пройти мимо в коридоре в новой кофточке, то он может обратить внимание и влюбиться. Это было глупо и неправильно, как и моё отношение к Тиму.

Всё это неправильно, чёрт его дери! Но рядом сейчас только Зоя, которая не осудит. И я обещаю себе, что это первый и последний раз, когда моя слабость оказывается на всеобщем обозрении.