Способности Рыцаря были совсем не боевые, но очень эффективные.
— Поэтому ты и позвал меня, того, кто сильнее, чем он, — кивнул Ахилл. — Хотя, думаю, этого чувака я не смог бы победить… — признал он. — Этот Лабиринт… я даже не понял, что там нужно было сделать, а ты ещё и умудрился оттуда выбраться…
Если честно, то с Лабиринтом всё было куда проще, чем с Игрой, но жаловаться на неоценённый подвиг Персей не стал. Вместо этого он бросил последний взгляд на поверженного противника и направился дальше.
Даже если он сейчас умрёт, наверное, нельзя сказать, что от него не было толка. Этого для него более чем достаточно, чтобы не жалеть об этом решении.
У моих клонов была одна задача — спасти каждого, чьей жизни угрожает опасность. В противном случае вмешиваться клоны не должны.
В моем представлении очень немногие были способны победить Рыцарей Бездны. И, к моему удивлению, слабейший из всей экспедиции стал причиной поражения одного из двенадцати Рыцарей.
Если бы Персей не обыграл в карты Двенадцатого, то у Ахилла пупок развязался бы его убивать, даже если атаковать исподтишка.
Впрочем, на них двоих одного кила хватит.
— Нокс, а ты знаешь Двенадцатого Рыцаря, Черногроба? — посмотрел я на маленькую копию себя. — Какой он?
— Очень сильный… — признался малыш. — Не знаю, смог бы я его победить. Попав в его лабиринт, почти невозможно выжить… Мне повезло, что он не смог победить «Одиннадцатого Рыцаря». Способности того позволили ему не проиграть. А не победив «Одиннадцатого», Черногроб не имел права бросать вызов и тем, кто выше.
«Несовершенная система рангов», — уже в который раз убедился я. — «Но да не суть».
Несмотря на свой юный возраст, Нокс оказался на удивление сообразительным малым — действительно похож на меня в его возрасте. Он чётко отвечал на вопросы, дополняя их при необходимости. Может быть, в этом сыграло и то, что он ассимилирует знания тех, кого съел — не воспоминания, а именно знания. Так, он не будет помнить ничего, связанного с человеком, но, увидев его, сможет назвать имя и всё, что знал поглощённый человек.
— Слушай, Нокс, пообещай мне кое-что, — посмотрел я на него.
— Конечно, Отец, — серьёзно кивнул он.
— Я не буду спрашивать тебя, сколько и кого ты съел — это не имеет значения сейчас, когда у тебя появился шанс исправить свою жизнь. Но без моего разрешения никогда больше не убивай разумных существ. Договорились?
В его глазах не было ни сомнений, ни страха, ни печали.
— Обещаю, что не буду убивать, — кивнул он.
Мальчик не оправдывался, не стал говорить, что убивал ради выживания или что убил не так уж много разумных, находясь в Бездне. Он понимал, что для меня это не имеет значения. Если кто-то пришёл ко мне и изменился, то мне этого достаточно, чтобы принять его.