из ванной, снимает полотенце с головы, показывая своё лицо. – Никита? – имя мужа само слетает с губ. Муж резко поворачивает голову в мою сторону, и врезается в меня ошарашенным взглядом. – Ольга? – словно не верит своим глазам, зовёт меня муж. Все происходящие понимаю сразу, тут и дурой не надо быть! Мой муж мне изменяет! И не просто изменяет, он скоро станет отцом! В груди становится так больно, что кажется ещё чуть-чуть и меня разорвёт на множество частичек! Воздуха не хватает, стены начинают давить, нужно уходить, бежать и не слушать его жалкие оправдания, не сейчас, слишком больно и плохо! – Ксения, я отказываю вам в услуге, сегодня я пришла сюда, только для одного, чтобы раскрыть глаза своей подруги на подонка, что стоит рядом с вами, – доносится голос Яны, – а ещё хочу спросить у вас, как спится с чужим мужем и беременеть от него? На слова Яны, любовница Никиты нагло ухмыляется, и ещё сильнее прижимается к моему мужу, который даже не отталкивает её. Муж вообще не шевелится и только смотрит на меня тяжёлым взглядом, от которого становится ещё больнее! – Я сплю с любимым и любящим меня мужчиной, – заявляет девица. В ушах от её слов появляется противный звон, ноги подкашиваются, меня слегка ведёт в сторону, Янка тут же реагирует, хватает меня за локоть, прижимает к себе. – Идём, Оль, не будем мешать сладкой парочке, – со злостью в голосе произносит подруга и тянет меня на выход. Смотрю на Никиту, в ожидании хоть какой-нибудь реакции, но её нет! Он не пытается меня остановить, не опровергает слова своей любовницы, не просит её замолчать, а значит он её действительно любит! – Да-да, это правильно, идите, не стоит нам мешать! – слащавым голоском говорит хозяйка квартиры. – Запомни, на чужом несчастье, счастье не построишь! – отвечает ей Янка, выводя меня из квартиры. Перед глазами всё плывёт, ноги еле передвигаются, внутри всё кровоточит, боль нестерпима! Когда за спиной Яны закрывается вторая дверь и мы подходим к лифту, сгибаюсь пополам, из глаз брызжут горькие слёзы. – За что? – вырывается вместе с громким рыданием, – почему так? – Оленька, Оль, хорошая моя, давай, давай, поднимайся, – тянет меня в открытые створки лифта, – прости меня, прости, что вот так сделала, но я не могла не открыть тебе глаза на этого мерзавца! – тараторит подруга, с трудом запихивая меня в кабинку лифта. Реву, не в силах держать ту боль, что рвётся наружу, переполняя меня через край! – Оленька, – в голосе Янки столько боли и горечи, – родная, не надо так! Прошу, перестань! – крепко