– Оля, – шепчу любимой, – мы приехали, любимая, – касаюсь губами её виска, глажу по плечу.

Жена зашевелилась, ладошкой упёрлась в мою грудь, медленно выпрямилась, слегка поморщилась.

Было видно, она хочет спать, ей не понравилось, что её потревожили. Невольно в голове всплыли воспоминания, как мучилась токсикозом Комарова, какой вялой она была, той вечно хотелось спать, и обниматься с унитазом. Неужели и Оли будет так же плохо? Комарову мне было не жалко, а вот за Олю, всё нутро горит, не хочу, чтобы моя любимая так мучалась!

– Подожди, я помогу, – останавливаю Олю, когда она тянется к ручке двери.

Как можно быстрее выбираюсь из машины, обхожу её, открываю дверь со стороны жены, подаю ей руку. Оля с заминкой, но протягивает свою ладошку в ответ, помогаю ей выбраться, приходиться отпустить её руку на секунду, чтобы закрыть дверь. Ключей от ворот дома у меня нет, но знаю, что они есть у Оли. У ворот заминаемся, пока любимая, роясь в сумочки, находит ключи. В дом заходим молча и уже в коридоре, Оля тихо произносит.

– Давай поговорим позже, мне не очень хорошо и сильно хочется спать, – не поднимая на меня глаз, снимает сапожки.

– Как скажешь, Оль, – соглашаюсь, внимательно слежу за любимой.

Оля покачнулась, схватилась рукой за тумбу с обувью.

– Оль? – хватаю её за локоть, заглядываю в лицо.

Что снег белая! Чёрт!

– Нормально, Ник, нормально, – шепчет любимая, – если не сложно, сделаешь мне чай с лимоном? – поднимает на меня свои затуманенные глаза.

– Конечно сделаю, но для начала давай провожу тебя в комнату, – обхватываю её за талию, веду в нашу спальню.

В доме ничего не изменилось, всё осталось так, как и было. Ни я, ни Оля здесь не проживали с того дня, как открылась правда о наличие в моей жизни Комаровой. Хотя нет, пару дней я все же прожил здесь один, сходя с ума, а потом не смог, снял квартиру и переехал.

Завёл Олю в комнату, так как она не успела снять верхнюю одежду, то помог ей раздеться, сдёрнул покрывало с кровати, откинул одеяло. Оля опустилась на постель с глубоким вздохом, было видно, как ей плохо, и меня до скрежета зубов бесило то, что помочь я ей никак не мог!

– Я сейчас сделаю чай, а ты пока отдыхай, – говорю любимой, накрывая её одеялом.

Одной рукой делать, что-то совсем не привычно и не удобно, что очень злит.

Наклонившись, поцеловал Олю в бледную щеку, вдохнул родной запах любимой, зажмурил глаза на секунду. Оля никак не отреагировала, лежала с закрытыми глазами. Выйдя из комнаты, тих прикрыл за собой дверь, торопливо спустился вниз. Зайдя на кухню, включил чайник, достал кружку, бросил пакетик чёрного чая, открыл холодильник в надежде найти там лимон.