гудка и громкое: – Оля! Ты где, дочь? – взволнованно интересуется папа. – Пап, успокойся, со мной всё хорошо, я уехала по делам, скоро вернусь… – По каким делам? Куда ты уехала, говори, где ты? – перебивает, повышает голос. Янка прячет лицо в ладони, осуждающе качает головой. А я понимаю, врать дальше не получится, отец на взводе, вытащит из меня правду, так что дальше врать бессмысленно. – Я у Яны, пап, только прошу, не говори Нику! – прикладываю ладонь на грудь, в районе желудка, вновь мутит. – Оля! – рявкает отец, – ты хоть понимаешь… – Прости, пап, – перебиваю его крик, – я знаю, что ты волновался, но со мной всё хорошо, я у Яны, если не веришь, могу к телефону её позвать, – говорю быстро, не даю ему и слова вставить. – Верю, – бросает мужчина, – почему ушла от Никиты и ничего ему не сказала, и почему он не должен знать, где ты? Что у вас опять произошло? – тяжело вздыхает. Беременность произошла! Так и хочется крикнуть, но пока я не приняла окончательное решение, оставлять ребёнка или нет, буду молчать! – Я не могу находиться с ним рядом, операция прошла, от наркоза он отошёл, больше моя помощь ему не нужна. Он вполне может сам себя обслуживать, и ещё, если ты так беспокоишься за мою безопасность, то лучше найми мне охрану и не старайся нас помирить, пап. Он предал меня, лгал, да, не изменил, но его поступок даже хуже, чем измена… Закусываю губу, внутри закрутился такой смерч из боли и обиды, что если он вырвется наружу, то точно уничтожит всё вокруг и меня в первую очередь! Если бы не ложь Ника, то не было бы того отчаяния, ночного клуба, той ночи с незнакомцем и этой беременности! Горько усмехаюсь, папа молчит. Нет, моя беременность – это последствие лжи, а виновата, конечно, я! Не стоило столько пить, да и идти вообще в клуб! – Оль? – тихий папин голос, – ты не простишь его, да? Не сможешь понять его страх, что он испытывал, боясь потерять тебя? Я не оправдываю его, просто помни, что его подставили, грамотно управляли. Каждый человек имеет право на ошибку, и каждый имеет право прощать или нет, ошибившегося. Папа замолкает, меня же душит рыдание, что рвётся из глубины души. Боже, да к чему теперь всё это? Я беременна! Беременна от левого мужика! Зажимаю ладонью рот, тошнота подступает. Не прощаясь с отцом, завершаю разговор, бросаюсь в туалет. Янка что-то бурчит мне в спину. Из туалета выхожу минут через десять, вид у меня ещё тот! Взлохмаченная, бледная, сгорбилась, что старушка, вся гортань огнём горит, в животе дискомфорт и жуткая слабость. – Тебе