вверх, отпуская мою руку, ложится мне на затылок. Он тянет меня ещё ближе, языком проводит по моим губам. От растерянности и нахлынувшего чувств непроизвольно размыкаю губы, чем Ник и пользуется, проникая языком мне в рот, углубляя поцелуй. Пальцами крепко сжимаю ткань наволочки, в голове шум, на задворках внутренний голос кричит, чтобы я отстранилась, прекратила наглый произвол! Но вот в груди так сладко щемит, я так соскучилась по этим губам, по рукам мужа, одна из которых сейчас держит меня за затылок и нежно пальцами массирует кожу головы. – Сладкая моя, любимая, – разорвав на мгновение поцелуй, шепчет Ник и вновь целует, но уже еле касается моих губ. – М-м-м, – вырывается у меня стон, что возвращает с небес на землю. Резко отстраняюсь, сбрасывая руку мужа с моего затылка, отскакиваю на пару шагов от его кровати, уже хочу устроить этому гаду взбучку, но, увидев закрытые глаза Ника и такое безмятежно спокойное лицо, теряюсь. – Ник? – зову мужа, но он не реагирует, даже не шевелится, его рука, которую я сбросила с себя, отведена в сторону и продолжает лежать неподвижно, и как он только смог её высвободить? Она же была зафиксирована бинтом к кровати! Когда успел? – Никит! – уже громче и требовательнее. Вновь нет реакции. Что это было? Решаюсь подойти ближе, тяну руку, кладу ладонь на его здоровое плечо, слегка трясу. На мои действия муж только губы приоткрывает. Неужели и правда ещё спит? Целовал меня в бреду? Думает обо мне даже под действием наркоза? Встряхиваю головой, отхожу к своей кровати, присаживаюсь на край, локтями опираюсь в колени, опускаю голову на ладони, прикрываю лицо. Этот чёртов поцелуй всколыхнул то, что я так пыталась забыть, вычеркнуть из своей жизни. В груди заныло, к горлу подступил ком, глаза защипало. – М-мм, – раздалось на всю палату. Резко вскидываю голову, смотрю на мужа, веки Ника стали подрагивать, высвобожденная рука легла на грудь, пальцы вцепились за повязку. – Нет, – подрываюсь к мужу, перехватываю его руку, разжимаю пальцы, – нельзя так делать, Никит, тихо, тихо, – глажу его по плечу. Веки ещё больше подрагивают, слегка приоткрываются, он смотрит на меня, но словно не видит. Веки опускаются, а тело мужа всё вмиг становится напряжённым, он словно собирается вставать. – Нельзя, Никит, – говорю как можно спокойнее, хотя очень переживаю. Даже мыслей не было, что когда-то мне придётся помогать кому-то отходить от наркоза. Муж тяжело вздыхает, облизывает пересохшие губы. – Пить, – просит мужчина. – Сейчас, – говорю и тут же вспоминаю,