«Общей знакомой!»

Такая формулировка отдаётся на сердце надеждой! Оля уже не называет её моей любовницей, значит, теперь тоже сомневается, что я спал с Ксенией!

– Оля! – подскакиваю на ноги. – Неужели ты не понимаешь? Если это правда, то я не изменял тебе! Это многое меняет! – от эмоций, что переполняют, повышаю голос.

– А я так не думаю, – качает головой. – Ты врал мне, Ник, жил с другой, даже если ребёнок не твой и ты не спал с ней, для меня твоё враньё тоже предательство! Так что уходи, Ник, уходи! – срывается на крик.

– Оль, – делаю шаг в её сторону, но останавливаюсь, встретившись с её глазами, полными боли и злости.

Чёрт!

– Хорошо, я сейчас уйду, разберусь со всем дерьмом, в которое влип, а позже мы встретимся и поговорим, – отступаю, ей нужно успокоиться, ей больно.

Оля молчит, отворачивается к окнам, скрещивает руки на груди, закрывается от меня. Как же хочется подойти, обнять, прижать к себе крепко, но сейчас я не имею права до неё дотрагиваться!

– Пока, – говорю двум подругам.

– Ага, – кивает Яна, Оля же молчит.

Спешно обуваю туфли, покидаю студию жены. Сейчас у меня один курс, куда собираюсь отправиться. Ксения! Сегодня я разберусь с этой женщиной, либо сама признается, кто отец ребёнка, либо с силой оттащу в клинику и заставлю сдать анализ на ДНК.

Выскочив на улицу, практически бегу к машине, в голове рой мыслей. Терёхин! Что-то мутит друг, я его совсем не узнаю! Такое резкое изменение в его поведении, когда всё началось? Мысли путаются, хрен получается сосредоточиться, одновременно управляя автомобилем. Кипя от злости, матерюсь на плетущиеся впереди водителей, жму на сигнал, нарушаю правила, дважды пролетаю на красный.

До съёмной квартиры доезжаю в рекордные сроки, двадцать минут, и глушу мотор у подъезда. Выскакиваю из машины, даже на сигнализацию не ставлю, рвусь к двери подъезда, перепрыгивая через ступени, но не успеваю дотянуться до домофона, как дверь открывается сама. Уже хочу рвануть в подъезд, как в меня влетает та, к которой я спешил.

– Никита?! – вскрикивает Ксения и шарахается от меня, что от самого дьявола!

– Никита, Никита, – киваю, голос срывается, дышу тяжело. – Куда собралась? – замечаю чемодан, что она уронила от нашего столкновения.

– Я… я… – блеет овцой.

Ясно! Сбежать собралась, но с чего бы? А не Макс ли её предупредил?

– А ну пойдём, – хватаю ей за локоть и заталкиваю обратно в подъезд.

– Зачем? Куда, Никита! Ой, мне больно! – вскрикивает Ксения, дергает руку на себя в попытке вырвать её из моего захвата.

– Ничего, потерпишь, – тащу её к лифту.