НИКИТА – Геннадий Алексеевич, доброе утро! – окликаю своего тестя, поджидая его у входа в его офис. – А, Никита, – оборачивается мужчина, окидывая меня не самым добрым взглядом, – ну для кого оно доброе, а для кого не очень, – не дурак, понимаю о чём он. Подхожу ближе, протягиваю руку для приветствия, тесть вздёргивает одну бровь, кривит губы, и демонстративно прячет руки в карманы брюк. Ясно, теперь я не достоин даже этого. Разговор будет тяжёлым. Вчера всё же я позвонил тестю, и с трудом договорился о личной встрече. Я всё обдумал, и мой план, как вернуть доверие Оли, как мне кажется самый верный! – Идём в мой кабинет, не будем же мы на улице обсуждать, как ты поступил с моей дочерью, – дёргает желваками. В ответ только киваю, и следую за тестем. По пути в кабинет тестя останавливаемся трижды, он даёт распоряжения своим подчинённым, и только после заходим в кабинет. – Присаживайся и сразу к делу, времени у меня не так много, сам знаешь, – занимает место во главе своего стола. Сразу к делу! Ну что ж, и правда тянуть не стоит! – Геннадий Алексеевич, все мои слова сейчас будут звучать, как оправдания, но это не так, я просто расскажу, как так всё получилось, – сжимаю кулаки под столом. – Ты говори, я уж сам сочту, как воспринимать твой рассказ, – откидывает на высокую спинку кресла, скрещивает руки на груди, смотрит пристально. – Семь месяцев назад, у Макса было день рождения, так вышло, что дата совпала с нашей очередной поездкой во второй филиал. Друг решил отметить с коллективом, посторонних там вообще не должно было быть, но Макс привёл с собой девушку. Вы знаете, пить я не умею, в общим, что было в тот вечер помню смутно, как оказался в своём номере вообще не помню, проснулся утром, – горькая усмешка кривит губы, картинка того, утра острыми шипами пронзает грудную клетку, – в общем проснулся я тогда не один, – опускаю взгляд, смотреть тестю в глаза сука стыдно. Отец Оли молчит, ясно, надо продолжать. – Я после того дня Зайцеву не видел, объяснил, что совершил огромную ошибку, что женат и люблю жену, – делаю глубокий вдох, говорить становится всё труднее, будто невидимая рука сжимает горло, – когда вернулся домой, для себя решил никогда не сознаваться Оле, и самому себе поклялся, что никогда больше и грамма алкоголя не выпью, не то, чтобы изменять. Через месяц, как обычно отправился в поездку, а там сюрприз, Зайцева собственной персоны и заявляет, что беременна, аборт сразу отказалась делать, постарался объяснить, что мне это не нужно, что разводится с