В общем, в тот момент, когда горе-богослов все-таки поднялся в салон своего автодома, упал в широченное кресло и приказал родичу трогаться, я на полном серьезе мысленно поблагодарил Макошь за помощь. А после того, как машина выехала за пределы поместья, бесшумно пересадил совушку в соседнее кресло, встал, ткнул пальцем в сенсор, поднимающий перегородку между пассажирским салоном и местом водителя, скинул с себя отвод глаз и снова «натравил» Снежану на Ашрафа.

Это вмешательство в его сознание получилось совсем коротеньким, зато позволило в нужном месте озвучить одну-единственную команду и получить требуемый результат — Бахтияр ткнул пальцем в терминал, хмуро уставился на родича, появившееся на экране, и отдал «боевой приказ»:

— Останови где-нибудь на обочине, заглуши двигатель и зайди ко мне…

С этого момента богиня Судьбы подыгрывала нам со страшной силой: управляющий императив для водителя, вырубленного моей дезориентацией, придумался и прописался как-то уж очень быстро, всю дорогу до предместий Узунбулака проработал без единого сбоя и без какого-либо вмешательства с нашей стороны помог объехать две серьезные пробки; «паломник», последние лет пятьдесят передвигавшийся босиком исключительно по паркетным полам и коврам, смог пройти два с лишним километра по бездорожью и не умереть; Гэрэя Фазели, возле домика которого, судя по информации из архивов отдела благонадежности службы охраны общественного порядка Турана, чуть ли не круглые сутки толпился народ, никто не доставал, и так далее. Так что мы со спокойной душой включились в работу: Лада запрыгнула в строение через открытое окно, вырубила «отца всех богословов» дезориентацией, отправила в сон и подготовила к «общению» со Снежаной. А я проводил «паломника» в личный храм аскета, посадил на колени перед священным огнем и приказал поддерживать его до рассвета. Затем огляделся, оценил реально аскетичное помещение, некоторое время смотрел на пламя, вроде как, считающееся сыном Ахура-Мазды, и даже вспомнил названия основных «модификаций». Березасаванг — огонь, горящий перед Ахура-Маздой в раю, Атар — огонь, пылающий в храмах; вохуфриян — огонь, согревающий тела людей и животных, а также позволяющий им переваривать пищу; урвазишт — огонь растений, дарующий брошенному на землю зерну возможность цвести и плодоносить; берсизав — огонь солнца, вазишт — молнии и спэништ — огонь, используемый в быту. А вот переводы этих терминов в памяти не отложились — я помнил только то, что огонь в раю назывался высокоспасительным, и все. Впрочем, зороастризм, как религию, я изучал только для того, чтобы сдать соответствующий экзамен и не более, так что нисколько не расстроился. В последний раз мазнул взглядом по Атару, затем «просканировал» окрестности обнаружением жизни, убедился в том, что ирбисы, рассыпавшиеся по округе, бдят, и вышел из храма наружу. А потом поднял взгляд к звездному небу и запоздало сообразил, что нашему мелкому разведчику там уже некомфортно. Поэтому выделил меткой свое левое плечо, дождался приземления Ветерка, извинился за черствость. Конечно же, не только на словах, но и на деле — вернулся в храм, скинул отвод глаз, достал из пространственного кармана контейнер с мелко нарубленной курятиной и поднял ладонь с поздним ужином поближе к грозному охотнику.